Рекс обрёл долгожданный дар клокстопера. В течение восьми лет проведённых в Улье каждый раз завидовал, встречая клокстопера. Не ясно пока было, как сопрягать увеличенную в разы выносливость с остановкой времени. Но Рекс не унывал.

Немезида уже обладала двумя сильно развитыми дарами сенса и невидимки. И теперь букет её даров пополнился колоссальным ускорением. В течение минуты(!), вот что значит, белая жемчужина она успевала пробежать около трёх километров. Барабанная дробь, под невидимостью. Теперь с ней не связывался даже Йорик. Он если не телепортировался, а просто бежал, то отставал от Немезиды.

Диана, как и предсказывал Кваз, стала стрелять быстрее. Но как. Она брала в руки любое оружие и начинала стрелять из него со скоростью пистолета-пулемёта «Узи». Будь то АСВК, СВД или «Винторез». Все выкладывались с максимальной отдачей. Да, боекомплект вылетал за секунды, без разницы автоматическое оружие или ему приходилось руками досылать патрон. Дар делал, что то с физикой пространства, но работал только с оружием. С её умением стрельбы она могла уложить полк, только вовремя подавай ей заряженное оружие.

Акела с волчицами отошёл. Инь уже щеголяла на новых лапах. Титан показал своё мастерство, которое распространялось и на элиту.

Каа вырастил себе хвост за два дня. Рос он почти на глазах, зрелище не для слабонервных. И вырос на лишние пять метров. Теперь змей был ростом тридцать пять метров. Опять же злые языки поговаривали, что лучше белую жемчужину ему больше не давать иначе он сам себя будет кусать за хвост, огибая Чистилище, по периметру находясь во рву.

И вот, наконец, наступил день открытия памятника. Михалыч решил пока показать своё творение в уменьшенной копии. В соотношении один к пяти. Из гипса. Пока из гипса, в дальнейшем он предполагал заставить краснеть Церетели за его смешные размеры скульптур. Если памятник пройдёт тестирование, то он хотел бы по его словам чтобы он соперничал с «Рабочим и Колхозницей» на ВДНХ и был отлит из металла. Изделие было доставлено на площадь ещё ночью, накрыто брезентом. А что бы никто ни смотрел раньше времени, около памятника оставили охранять Йорика. С разрешением порезать проходимца. Немного.

Утром после завтрака все вышли на площадь. Слово взял Рекс.

– Дорогие мои однополчане. Мы теперь крутой стаб. Мы завалили скреббера. Его не то, что никто не убивал в радиусе пятьсот километров, его имя боятся произносить. Мы помним все имена наших павших товарищей. И будем помнить их вечно, а доказательством тому наш памятник, победителей скреббера! Давай! – махнув рукой, Михалыч сорвал брезент.

Сначала стихли голоса. Потом стало слышно, как кто-то молится, а кто заплакал. Послышался мат. Йорик выдал своё коронное. Шёпот, переходящий в гул, а потом в неудержимый гогот заставил Михалыча покраснеть, потом позеленеть и опять покраснеть и так и оставил его с кривой улыбочкой на лице.

Изделие местного умельца, явившее, себя миру стоит описать отдельно. Вместо паука Михалыч изобразил ластоногую черепаху с крутым панцирем вместо плоской хитиновой спины и саблезубой пастью. Но это бы ещё ничего, если бы не Каа кусающий правый передний ласт саблезубой черепахи. Голова змея была круглой, кроме головы практически ничего не было. Только хвостик как у свиньи, такой же тонкий и кручёный. Такой вот жизнерадостный головастик. Или сперматозоид. И размером всего лишь в четверть черепахи. И ладно бы, если на этом «художник» остановился. Нет! Он решил довести этот шедевр до эпического конца! Как вишенка на торте, на саблезубойскребочерепахе стоял лыбящийся как последний кретин Кваз. Ноги его оканчивались обрубками ниже паха, коими он утвердился на покатой спине скреббера. Чтобы убить окончательно, Кваз в руках держал топор.

Признанием сего творения было движение ладони Рекса, которой он закрыл лицо и, сотрясаясь от смеха произнёс.

– Сука Михалыч, до слёз.

– Марго вставай! – Немезида тихонько трясла девушку за плечи.

– Нет, ночь ещё – девушка натянула на голову одеяло.

– На Спокойный напали. Муры! Они к нам прислали посыльного. Просят помощи.

При слове «муры» сработал рефлекс, и Чужая вскочила с кровати, покачнулась и села обратно, схватившись за голову. Вчера пили, пили как в последний раз. Михалыч был гвоздём программы. Сначала хотели убить, но потом всё перевели на шутку юмора. Но памятник всё же убрали подальше в сарай. Ещё в гости кто придёт, а здесь такое… Голова болела, даже не подобрать слов как. Словно в её мозг вцепился Йорик и не отпускает. Постепенно до неё дошли слова Немезиды.

– Рекс знает?

– Нет, я сразу сюда.

– К нему, тревогу, база в ружье - мгновение и Немезида испарилась. Марго стало судорожно искать штаны. Как же мальчишек учат за сорок пять секунд одеваться. Так мне никогда не научиться. Наконец она справилась со всеми застёжками и выбежала из дома. Йорик как всегда ждал её во дворе.

– Йорик, поднимай стаю, быстро, быстро.

– Здец! – и тоже испарился. Сирена на вышке разорвала ночь в лоскуты. Везде зажегся свет, забегали люди, зазвучали команды. Через пять минут большинство стояло на площади. С оружием и в полной боевой выкладке. Вот что значит грамотный командир, не то, что в сугубо гражданских стабах. Там и за час не поднимутся.

– Кратко! На Спокойный напали. Идём выручать. Дежурная смена, усиленная отдыхающей остается здесь. Каа тоже. Остальные в ружьё, через пять минут построение у порталов. НЗ с собой на два дня.

Первыми прошли зверушки, дабы не затоптать никого и проверить местность у портала в джунглях. Затем люди. Бойцов в Чистилище уже хватало. По тревоги подняли около девяносто человек. Женщины в Улье тоже были бойцами подчас много лучше мужчин. Три взвода. Первым командовал Череп, вторым Кваз, третьим Жнец. Была ещё отдельная террор-группа под руководством Немезиды. Диана и Кали входили в неё. Там были все с многолетним опытом выживания в Улье. И, конечно же, основные силы были под руководством Марго. В обычном рейде половина взводов составляли экипаж машин, танков и орудий, но сейчас все стали пехотой. У портала было чисто, видимо муры не знали о нём.