— Вы видели нападавших?

— Без комментариев.

— Их было много?

— Сказал же — ничего не буду вам рассказывать!

— Даже мне? — я вышел из тени, в которой прятался до сих пор.

— Я тебя помню, — выдал байкер и снова изобразил работу мысли.

— Не напрягайся, это вы со мной вчера в кафе дрались. Я — преподаватель по изобра…

— А, точняк! Ты же хахаль Лизки-давалки! Тебя еще Маринка по башке бутылкой пизданула!

Многозначительности «Гх-хм», изданного Сиреной, позавидовали бы древние трактаты буддийских мыслителей.

— Рассказывай, кто друга твоего пришил. Не бойся, она диктофон выключила.

И он рассказал. После драки парни проводили девушек до общежития, и решили отметить победу над «Лизкиным хахалем». Правда, ввиду позднего часа спиртное им бы уже не продали, так что они решили «позаимствовать» его у отдыхающей на лавке парочки.

— В смысле, два друга?

— Не, пацан с девкой. Тощий такой, в ветровке...

— Высокий или низкий? Рыжий или короткий? Приметы помнишь какие?

— Неа. Темно же было. Вот девку его помню, клевая телочка: ноги от ушей, сиськи —во!

— А лицо, цвет волос, глаз?

Свидетель задумался и, наконец, замотал головой:

— Не, лица не помню. Да я и не смотрел особо. Мы просто пивас у них отжали на расслабоне и дальше пошли.

— А та парочка что?

— Да чего они сделают-то? Пацан совсем доход — обычный терпила. Брякнул чего-то нам в след, и в кусты свалил.

— Брякнул? Что-то типа «что б ты подавился»? — тут же насторожилась Сирена.

— Да хер там разберет! Мы же уже гашеные. Да и нам как-то и похуй было, чего он там вякает…

— И что потом?

— Да ничего. Мы пивас допили, сколько там оставалось, и пошли к байкам своим. А Санек вдруг кашлять начал, за горло схватился, на колени бахнулся ну и…

— Ну! И?

— Ну и порвался нахуй, на сто маленьких Саньков.

Сирена задумалась и спросила:

— А ты не слышал никаких странных звуков перед этим?

— В смысле?

— Например, хруст, или смех. Щелчок?

Парнишка снова задумался. И, наконец, кивнул:

— Было! Кони ржали, помню…

— Ч-чего?! — глаза у Сирены стали большими-большими.

— Лошадь, говорю, заржала. А потом щелкнуло чего-то.

— Ты уверен, что это была именно лошадь?

— Неа. Мог и конь быть — я в этом не особо разбираюсь.

— А тот щелчок, он на что был похож?

Байкер задумался.

— Такой? — и Сирена издала звук, напоминающий удар деревянной линейки о парту.

— Ого! Прикольно у тебя получается! А еще раз покажи?

Девушка повторила.

— Слушай, друг, — повернулся байкер ко мне, — Баба огонь! Нахера тебе та прошмандовка, а? Мути с этой телкой, она клевая!

— Щелчок! Такой был?

— Неа, другой. Там такое… знаешь…

И Сирена начала издавать разные щелчки. Звуки выбитых пробок, птичий клекот, защелкивающиеся замки, переключающиеся тумблеры и так далее.

— Стой! — скомандовал вдруг байкер, — А ну еще раз изобрази то, что перед этим было.

— Вот так? — повторила Сирена, — Такой звук был?

— Не, не похоже. Просто получается у тебя классно, реально! Слушай, подруга — а у тебя хахаль есть? Может мы с тобой того… замутим чего?

Многозначительности моего «гх-хм» позавидовал бы… вкладыш из жвачки «Love is…»

— Щелчок! Сосредоточься! Вспоминай! Такой? Такой? Может, вот так было?

И спустя несколько минут и попыток, наверное, сто, наконец, нам улыбнулась удача:

— Вот оно! Почти один-в-один похоже!

Сирена еще несколько раз повторила изданный ею звук.

— Точняк. И потом лошади заржали. Ну или кони — тут я точно сказать не могу, я ж вам не зверлог какой…

— А хруст — был?

— Неа. Шорох был. Длинный такой.

— На что похоже? — девушка тяжело вздохнула, предвидя очередной сеанс звуковой телепатии.

— Мы на днях на шашлыки с пацанами катались с ночевкой… ну и телки, конечно, тоже были. Так вот звук был такой, как у мешка с палаткой, когда ему горловину затягиваешь, — уверенно ответил байкер.

— Так? — изобразила Сирена.

— Вроде похоже… Слушай, подруга, может уже завязывать будем, а? Сцать просто охота. Да и я мамка уже, наверное, всю валерьянку в доме выжрала — я ж со вчерашнего дня не появлялся, а мобила разрядилась. Кстати, можно с твоей звякнуть, мать успокоить?