— Какую дали, такой и пользуюсь.

— Так ты бы покрасил ее, что ли, чтобы не так в глаза бросалась…

Умная, красивая, голосистая — идеальная женщина! И совет отличный.

— Ну что, Неудачники, потребуем реванша? — вскинул свой широкоствольный пистолет Физик, — Теперь-то уж я его жалеть не стану!

— Полегче, ребята. Мы все же оперативники, а не ликвидаторы. Так что субъекта берем живым, но очень, очень сильно помятым, — остудила его пыл куратор.

— Сиреночка, радость моя, может, все же запросишь нам полномочия на высшую меру пресечения, а? Видала, чего этот урод с нашей Мистик сделать хотел?

— Извини, Физик, не могу. Но разрешаю брать его немного сломанным…

— В пяти-шести местах — подходит под твою классификацию «немного»? — деловито поинтересовался тот.

— Вполне. Идем!

И мы выдвинулись в общагу, благоразумно засунув свое оружие в самые обычные пакеты.

До общежития оказалось двадцать минут пешком быстрым шагом. И я даже не знаю, что было бы хуже — найти там пустую комнату уже без вещей, или застукать злого и готового к бою супера, обладающего такой невероятной силой слова.

Бабку вахтершу Сирена успокоила какими-то красными корочками.

— Куда? — скорее, для вида, проблеяла та.

— Туда, — коротко пояснил Физик, — Сорок пятая на каком этаже?

— Четвертый и налево.

— Спасибо.

У двери мы замерли, боясь даже дышать. Химик шагнул вперед, коснулся кончиком пальца дверной ручки, и тут же сунул его в рот. Покачал головой:

— Свежих следов нет. Минимум сутки-полтора.

И мы, облегченно вздохнув, зашуршали пакетам, доставая свое оружие.

— Уборщик? — вопросительно вскинула бровь Сирена.

— Сейчас сделаю. Сим-сим, отдайся!

Я достал набор отмычек и присел. Замок «отдался» через секунд двадцать, не больше — слишком уж он оказался простым. Дверь открылась без скрипа, и мы вошли в комнату. Кто-то щелкнул выключателем: шторы были плотно занавешены, и внутри оказалось темно.

Загоревшийся свет осветил самую обычную комнату студенческого общежития, рассчитанную на двух человек. Выделялся разве что один предмет интерьера. Точнее, два, но второй к мебели не имел никакого отношения.

В центре комнаты стоял огромный деревянный крест, торчащий прямо из пола.

А на кресте висел человек.

И это был никто иной, как Марченко-Хмурый собственной персоной. Вот только выглядел он хреновато, если не сказать больше.

— Он там живой вообще? — первым не выдержал Физик.

Собственно, вот так висящий на кресте человек и выглядел: краше в гроб кладут. Остатки одежды были изорваны и испачканы кровью. Марченко оказался примотан к кресту колючей проволокой, обвивавшей его руки, ноги, тело и даже шею. Лицо покрыто синяками и ссадинами, на губах застыла кровавая корка.

Чужеродным и нелепым элементом во всей это жуткой религиозной композиции выглядели огромные беспроводные наушники, которые вдобавок были еще и примотаны скотчем к голове этого несчастного.

Человек на кресте вздрогнул и прошептал:

— Воды-ы-ы… Пожалуйста, дайте мне воды...

— Надо бы его оттуда снять, — пробормотала Сирена, — Эй, Физик, Химик — займитесь этим бедолагой. Уборщик, поищи воду и во что его переодеть.

Меня осенила внезапная догадка:

— Не трогайте его! Это и есть наш супер! — закричал я.

— В смысле? Ты же сам сказал, что это… гхм… Что видел, как у того, второго, на записи глаза синим светятся? А этот тут явно не первый день висит… Да ты посмотри на него! — заступился Физик за распятого.

— Не знаю, может, то были помехи, или последствие ментальной связи с супером, исполняющим желания…

— Чего?! Ты хочешь сказать, что это какой-то джинн? — мастер-ломастер начал оглядываться по сторонам, — Значит, здесь должна быть волшебная лампа.

— Смейся-смейся. А я думаю, что наш Марченко отыскал где-то супера, способного исполнять желания, взял его в плен и заставил работать на себя. Поэтому все, что он говорил — сбывалось!

— Мы ведь выяснили уже, что никто не лопнул и не подавился, а жертвы были разорваны.

— Важно не то, чем он угрожал, а то, какие приказы отдавал своему джинну… Тьфу ты! Суперу. Да вспомните наш с ним бой. Марченко приказывал, но не нам и не столбам, а вот ему! — и я кивнул на распятое на кресте существо.