Девушки, крича, подталкивали друг друга. Шум и невообразимая сумятица. На мисс Гонконг надели корону, на плечи набросили меховое манто, в руки вложили розы. Она что-то восклицала, расхаживала взад и вперед, махала руками.

Нагаи фыркнул. Хороший выбор. Интересно все же, что с мисс Японией. Поздно включил.

Когда заиграла музыка и под плачущей мисс Гонконг замелькали баллы, Нагаи заметил, что Масиро пошевелился: каменная статуя оживала.

– Масиро, – позвал он своего самурая. – У нас неприятности.

Масиро поднялся на ноги и затянул черный пояс на боевой куртке. Потом подошел к Нагаи и склонил голову.

– Неприятности? Какие?

– Вечером звонила Рэйко.

– Из дома Д'Урсо?

– Да, из дома Д'Урсо. – Нагаи почесал затылок. – Она полагает, что те готовы осуществить задуманное.

Масиро кивнул.

– Ты очень волнуешься. Что-то еще случилось?

– У панка Франчоне новый автомат. Рэйко сказала, что он пугал ее. Он напился, называл ее Антонелли и делал вид, что расстреливает. Сукин сын.

– Он не ранил ее?

– Она говорит, что нет. – У Нагаи, впрочем, были свои сомнения. Д'Урсо давно спит и видит, как залезть к ней в трусы. Панк, наверное, тоже ее хочет – тянется следом за боссом. Интересно, подумал Нагаи, расскажет ли ему Рэйко, если те двое пытались что-нибудь сделать с нею.

Масиро пошел к своему коврику и взял меч. Положил клинок себе на ладони и поклонился господину.

– Он обесчестил тебя. Должен ли я пойти и убить его?

Нагаи подумал с минуту, но в конце концов раздраженно покачал головой.

– Рэйко сказала, что пьяный ублюдок нес чепуху. Потеряв рассудок, плел что-то о том, как он забрызгает кровью Антонелли новую машину и утопит ее в воде. Стоянка новых машин в доках – вот о чем он говорил. Вот где они собираются пристрелить своего босса.

– Когда они собираются это сделать? Рэйко не говорила?

Нагаи пожал плечами.

– Панк об этом ничего не сказал. Ублюдки. Единственное, что она говорит, – Франчоне и Д'Урсо сейчас дома, спят.

– Я могу пойти прямо сейчас. Утром их найдут мертвыми в постелях.

Нагаи снова покачал головой.

– Нет, так нельзя. Это бросит на нас тень. Мы не можем действовать, как ниндзя. Хамабути этого так не оставит.

Масиро нахмурился. Нагаи совсем забыл: самураи ненавидели коварных, трусливых ниндзя и не выносили сравнения.

– Но мы должны спасти Антонелли, – заметил Масиро. – Все твои мечты покоятся на биении его сердца. Если Д'Урсо добьется своего, мечты твои погибнут. Давай я убью их до того, как они совершат покушение.

Нагаи давно уже устал от живых метафор Масиро. Самурай говорил, как Хамабути.

– Нет, мы не можем убить их в доме. Нужно застать их с поличным.

Масиро отложил меч в сторону.

– Тогда чего же ты ждешь от меня?

Нагаи полез в карман за сигаретой. Огонек зажигалки блеснул в темноте, и Нагаи сделал длинную, глубокую затяжку.

– Приходи в доки до рассвета. Спрячься там где-нибудь и будь готов ко всему. Тем временем я еще раз попробую заставить Д'Урсо отказаться от его грандиозного плана.

– Почему ты так добр к нему? Он не заслуживает того, чтобы ему дали еще один шанс.

Нагаи сделал еще затяжку и выпятил губы, выпуская дым. Он еле заметно улыбался.

– Может, Д'Урсо послушает меня, когда возникнет опасность кое-что потерять. Кое-что, чем этот сукин сын дорожит.

Ухмылка появилась и на лице Масиро. Он догадался, что задумал Нагаи.

– Отдыхай, – сказал Нагаи. – Если нам повезет, то ничего не случится. Но ты приходи туда – просто на всякий случай. Может быть, панк выкинет какую-нибудь глупость и даст тебе повод познакомить его с твоим мечом.

– Хай. – Ухмылка Масиро сделалась шире. Он повернулся и посмотрел на доспех предка, висящий на стене, который в потемках казался призраком.

– В те дни, когда мой предок Ямашита сражался за своего господина Нагаи, – проговорил Масиро, – самураи делали господина сильным, а сильные воеводы делали сёгуна непобедимым. Из таких великолепных нитей ткалось самое великое военное общество всех времен. – Масиро вздохнул полной грудью. – Я придерживаюсь той же традиции. Сила твоя будет прибывать, как речные воды, мой господин. Я тебя не подведу. Нагаи бросил окурок на пол и затоптал его каблуком.

– Да... я знаю, что могу на тебя положиться. – Он никогда не знал, что отвечать, когда Масиро начинал говорить о традициях. – Увидимся завтра, Масиро.