Шрифт:
И все же он не выдержал, охваченный классической, многажды описанной золотой лихорадкой. Отыскал подходящую тонкую палку, тряпье, прокрался к Пашиному дому. Свет там уже не горел – ну так и есть, завалились спать, набраться сил перед завтрашней дорогой…
Вадим, сидя на корточках и вздрагивая при каждом ночном звуке, старательно напихал тряпок в глушитель грузовика, утрамбовал их там насколько мог качественно. Потом проделал ту же процедуру с выхлопушкой «хонды». Э т о т ответ в случае чего придет Паше с Витьком в голову в самую последнюю очередь, долго будут возиться с чем угодно, кроме глушителя…
Глава шестая
Становится шумно…
Он подхватился ни свет ни заря, сквозь сон услышав какую-то возню. Оказалось, это Иисус проснулся еще раньше и одевался, собираясь проверять верши. Когда за ним захлопнулась дверь, Вадим босиком прошлепал к висевшей у входа фуфайке, торопливо запустил руку в карман, всерьез опасаясь спросонья, что пережил вчера лишь алкогольный сон.
Все оказалось на месте – и золотые кругляшки с последним императором, и соверен, и лысый японец, и прочие загадочные монеты, неисповедимыми дорожками гулявшие по миру, чтобы осесть в купеческой захоронке, которой Калаурову так и не удалось попользоваться. Гайдару, впрочем, тоже – к слову, где это, любопытно, наш Аркадий Петрович организовал себе тот великолепный старинный перстень, о котором столько вспоминали опосля собратья-писатели? С чьего трупа снял?
Он вышел во двор. Погода стояла великолепнейшая – из-за озера вставало солнце, все вокруг было свежим и словно бы новехоньким: небо, близкая тайга, даже прогнавшие невеликий овечий табунок бичи в такое утро выглядели просто-таки картинно.
Вадим прошелся по улице – слава богу, «хонда» и грузовик стояли на прежнем месте, к ним прибавился Васин «уазик», изрядно заляпанный грязью, – в Бужуре, надо полагать, дождит.
– Вадик!
Он обернулся. Оказалось, Томка, зевая и поплотнее запахивая куртку, бредет к магазину, хотя время предельно раннее, и этакий трудовой энтузиазм ей вроде бы не был свойственен.
– Ты куда это в такую рань?
– Похмелиться, – безмятежно сообщила она. – У бабки «какава» вся вышла, а мы с квартирантом вмазали вчера добре…
– С каким еще квартирантом? – без интереса осведомился он для чистого поддержания разговора.
– А вчера заявился. Бабка, оказывается, с ним договаривалась, пока мы кувыркались. Приятель вон того, – она показала на белую «хонду». – Ничего, нормальный мужик, веселый, оттянулись мы вчера по полной программе… Сейчас дрыхнет. Ну, я пошла, а то башка пополам раскалывается…
Вадим задумчиво посмотрел ей вслед. Что-то не нравились столь неожиданно возникшие в деревне новые люди. Приятель Витька, который отчего-то предпочел замаскироваться… нет, в крохотном Каранголе, конечно, не замаскируешься, просто странно, почему это он недвусмысленно притаился за кулисами… Что, подстраховка? Очень похоже. Учтем. Мухоморово ружьишко со вчера заряжено…
Голова была чертовски ясной, мысли не растекались по древу – выстраивали четкие логические цепочки. Как всегда случалось в предвкушении изрядного куша, он словно бы становился другим человеком, предельно холодным, собранным, целеустремленным, напоминавшим скорее робота. Совсем рядом, в полусотне метров, пребывали немаленькие сокровища, и следовало урвать приличную долю…
Оглянулся. Из трубы летней кухоньки уже поднимался черноватый полупрозрачный дымок – Ника приступила к работе. А ведь проголодался после вчерашних приключений…
– Чего стоишь? Пошли жрать…
Это появился Паша, выглядевший столь же свежо, начальничка словно бы распирала клокотавшая внутри неведомая энергия, и уж Вадим-то прекрасно понимал, где ее источник. Добавилась одна крайне многозначительная деталь: под расстегнутой фуфайкой на поясе у Паши висела черная кобура с пистолетом старого образца, на длинных ремешках, какую носили военные морячки в Отечественную. Впервые Вадим видел, чтобы шеф нацепил полагавшееся ему по должности оружие, – должно быть, тоже просчитывает неожиданности, стремится остаться и живым, и богатым…
Вадим открыл было рот для задуманного разговора, но тут откуда ни возьмись появился Вася, издали разводя руками:
– Паша, гадом буду, распределитель полетел… – затараторил он, жмурясь в предвкушении печальном неизбежного разноса. – Я по Бужуру носился, как дурак, пока паяльник нашел…
Гроза не грянула. Паша рассеянно почесал в затылке:
– И черт с ним, с паяльником… Шагайте быстренько жрать, и будем собираться. Участок можно закрывать, смысла нет дальше ковыряться…
На стене кухоньки висела связка крупных карасей, их там было с дюжину – ага, Иисус вернулся, тем лучше: все будут в сборе на предмет провала плана номер один… Вся троица наворачивала суп, Ника же держалась как-то странно, то и дело бросая на Вадима определенно растерянные взгляды. Неужели Пабло с утра начал хвастаться кладом? То-то у нее глазенки ошарашенные…
– Паш, – сказал он тихо. – Пошли, поговорим.
– О чем это?
– О тайнах земли, – добавил Вадим вовсе уж тихо, чтобы не слышали посторонние. – О наследстве отдельно взятых купцов…
Паша прямо-таки прожег его взглядом, но без единого слова пошел следом. Они вышли со двора, пересекли улочку, остановились возле непонятной кучи ржавого железа.
– Ну?
– Паша, я тебя умоляю, будь мужиком и держись спокойно, – сказал Вадим. – Чтобы не устраивать кино со скрежетом зубовным и дерганьями. А за пистолетик хвататься и вовсе глупо, мы же не в Техасе…