Собеседник Талланта сощурил глаза.

– Я, как всегда, шучу. И впрямь, разве может у тебя быть какаято серьезная причина, чтобы лазать по горам в окрестностях планерного центра, нет, конечно. К тому же, чтобы следить за этими милыми птичками, тебе бы понадобился сильный полевой бинокль.

– Я здесь дышу воздухом. Лазаю для здоровья.
– Голос Талланта звучал неубедительно даже для него самого.

– Естественно. Само собой разумеется. Ты всегда занимался этим исключительно ради здоровья. Но представляешь, мое здоровье в последнее время тоже начало барахлить. И я тоже завел себе правило совершать пешие прогулки. И я небросаю кое-каких своих скромных исследований. Но сдается мне, что сегодня - удачный день, Таллант. Похоже на то, что я наконец-то напал на неплохую жилу.

– Брось, старина. Ерунда все это.

– Нет, ты не подумай даже. Я терпеть не могу этих армейских там, внизу. С чего это вдруг я стану им рассказывать о своей жизни в Китае и о людях, с которыми я там встречался? Да им это и не понравится, готов поспорить. Хотя, впрочем, если меня подпоить, то язык может и подразвязаться...

– Я тебе вот что скажу, - оборвал его Таллант, - сейчас уже почти вечер, а моя палатка не приспособлена для поздних приемов. Приходи-ка лучше с утречка, тогда и поговорим. Вспомним, как говорится, былые времена. Ты по-прежнему питаешь слабость к рому?

– Конечно, себя не переделаешь. Ром стал, правда, дороговат, но...

– Ничего, для тебя я разорюсь. Место найти легко - сразу за оазисом. Мы сядем и... поговорим. И о твоих самостоятельных изысканиях тоже.

Таллант решительно сжал губы и, повернувшись, пошел.

Бармен открыл бутылку пива и грохнул ее на стойку. Мокрые кружочки от донышек других бутылок не успевали высыхать, как на них появлялись, накладываясь, все новые и новые.

– Двадцать центов, - сказал он, - может быть, желаете стакан? Некоторые туристы так не пьют.

Таллант посмотрел на сидящих за стойкой посетителей. Небритый старик с красными глазами; сержант авиации, с невеселым видом потягивающий "кока-колу" - армейским для пива было еще рано; молодой парень с недавно отпущенной бородой и трубкой в зубах, в длинной грязной шинели. Из стаканов никто не пил.

– Я, пожалуй, не буду туристом.

Для Талланта это был первый визит в "Дэзерт-Спорт-Спот", но он зашел не только выпить. Необходимо, чтобы его видели в обществе. Иначе люди начнут удивляться и спрашивать: "Кто такой? Почему поселился рядом с оазисом и никогда никуда не выходит?"

В "Спорт-Спот" этим вечером было тихо. Четверо за стойкой, несколько армейских за бильярдом и человек десять гражданских из городка, за круглым столом для покера. Те из гражданских, что играли, спокойно и без лишних слов обчищали какого-то рабочего со стройки, чьи мысли, казалось, далеко уже ушли от карт и полностью утонули в пиве.

– Проездом у нас?
– дружелюбно спросил бармен.

– Нет, - Таллант покачал головой, - я сюда переселяюсь. Списали из армии из-за легких, вот и приходится что-то соображать. А здесь, я слышал, отличный климат. Решил попробовать, чем черт не шутит.

– Климат - класс, - кивнул бармен.
– До того, как построили эту планерную школу, иди в пустыню, и каждый второй встречный гуляет там, потому что хочет поправиться. У меня нос совсем не дышал, а теперь посмотри - другой человек. Все дело в воздухе.

Таллант вдохнул запах сигаретного дыма и пивных паров, но не улыбнулся.

– Надеюсь на чудо.

– И правильно. Чудеса будут. Где ты остановился?

– Вон в ту сторону, там моя палатка. Агент назвал это "местечком старого Каркера".

Талланту показалось, что все сразу замолчали и прислушались. Он нахмурился. Собравшийся уже что-то сказать бармен решил подождать, молодой парень с бородой посмотрел как-то странно, а небритый старик уставился на Талланта красными слезящимися глазами, в которых засветилось на мгновение что-то похожее на жалость. По спине у Талланта пробежал холодок, не имеющий ничего общего с ночной прохладой пустыни.

Допив свое пиво судорожными глотками, старик наморщил лоб и как будто тоже хотел начать говорить. Наконец, промокнув щетину на подбородке засаленным рукавом, он прокашлялся и спросил:

– Уж не думаешь ли ты занять глинобитную будку?

– Нет. Она во многих местах разваливается. Легче для меня соорудить новую хижину, поменьше, чем восстанавливать и приспосабливать для жилья эту старую будку. А пока есть палатка.

– Хм, может быть, и так. Но послушай совет - не суй нос в будку. Держись от нее подальше.

– Честно говоря, я и не собирался. Но почему нет? Еще по пиву?

Старик лениво помотал головой и сполз со стула на пол.

– Больше не хочется, благодарю. Не знаю, стоило ли мне начинать...