Выследили.

— Постой пока.

Мужчина спустил Искина на пол и шагнул куда-то в сторону. Шаги его отдалились. Но вместо него появился худощавый блондин в перетянутом поясом рыжем плаще. Глаза у блондина были светлые, злые. Он обошел Искина, как сторожевая собака обходит свою территорию. Одну руку при этом он все время держал за спиной, невидимой для пленника. Видимо, сжимал в ней «люгер» или, скорее, «вальтер», любимое оружие агентов хайматшутц.

— А ты ничего, — сказал он с ухмылкой превосходства, — долго прятался.

Искин, не имея возможности возразить, только фыркнул.

— Чего? — наклонился к нему блондин с утрированным вниманием. — Ты хочешь что-то сказать? — Свободной рукой он сдернул повязку, врезавшуюся пленнику в рот. — Прошу.

— Не понимаю, — сказал Искин, выплюнув грязь и кусочки шерсти.

— Чего?

— Вам, наверное, нужен кто-то другой.

— Ага.

Удар рукоятью пистолета в скулу был похож на высверк черной молнии и опрокинул Искина на пол. Боль студнем всколыхнулась в затылке. Юниты обожгли связанное за спиной запястье. Не время, мальчики. Ох, не время пока.

— Эрик!

Отошедший мужчина вернулся с деревянным стулом с разбитой спинкой и поставил его в круг света от лампочки под жестяным абажуром. Он оттеснил напарника плечом, поднял Искина и усадил его на стул.

— Петер, я всего лишь готовлю человека к разговору, — сказал блондин.

— Заткнись, Эрик.

Петер пальцами приподнял голову Искина за волосы. Искин сморщился. Под левым глазом, ему казалось, существует участок чужого лица.

— Не так и страшно, — сказал Петер.

— Вы уверены? — спросил Искин.

— Ты тоже заткнись.

Мужчины удалились. Искину представилась возможность оглядеться. Он находился в просторном полутемном помещении. Красные кирпичные стены. Залитый бетоном пол. Высокая железная крыша в узоре металлических конструкций. Ряд ламп под абажурами, включенных через одну, уходил вглубь помещения. С полок близкого стеллажа свешивались мотки проводов. Метрах в пяти, будто поверженный великан, лежал громоздкий железный шкаф. Дальше стояли его скорбные собратья. Дверцы одного были распахнуты, и Искин разглядел предохранители и залитые в бакелит многочисленные клеммы и контакты. Возможно, здание представляло из себя старый склад электротехнической компании.

По пыли, по грязи, по общей захламленности было видно, что склад уже какое-то время не используется по назначению. Значит, это не центр города. Западная окраина? Или местность у дороги к карьерам Весталюдде?

Петер и Эрик тем временем принесли стол, состоящий из двух толстых тумб и измазанной мелом столешницы. Блондин раздобыл ведро с водой и тряпку и аккуратно протер серую поверхность, не забыв ни дальние углы, ни кромки. Петер принес два стула, поставил на стол лампу с длинным проводом и пишущую машинку, хлопнул пачкой бумаги. На Искина они не глядели. Разве что мельком. Видимо, не считали, что он способен на побег. А может как раз хотели проверить, как у него с выдержкой — не развяжется ли, не побежит. Как-то же сбежал из Шмиц-Эрхаузена.

Искин не сделал ни одного лишнего движения.

— Все готово, фрау Лилиан, — сказал Эрик, закончив уборку.

Аннет Петернау, до этого, невидимая, наблюдавшая за Искиным из темного угла, подошла к столу.

— Замечательно, — сказала она.

Кожаное пальто повисло на спинке стула. Под ним на Аннет-Лилиан оказались темная блуза с серебристым значком на лацкане и серо-стальная юбка. Женщина выложила на стол пачку сигарет, бросила коробок спичек. Села.

— Удивлены, господин Искин? — спросила она.

Искин пожал плечом.

— Знаете, кто мы?

— Родная хайматшутц?

Аннет-Лилиан рассмеялась.

— Ну, видимо, не такая родная, раз вы предпочли нам Остмарк.

— Я — обычный беженец, — сказал Искин.

— Тогда, может, представитесь?

— Леммер Искин, сорок два года, уроженец Бирнау.

— Значит, возраст вы менять не решились.

В руках у Аннет-Лилиан появилась картонка, и она ловко сложила из нее, согнув все четыре стороны, подобие коробочки.

— Страшно хочу курить, — призналась женщина.

Длинная сигарета отправилась в накрашенный рот. Чиркнула спичка, на мгновение отразившись огоньками в прищуренных глазах.

— Ладно, — сказала Аннет-Лилиан, выдохнув дым. — Не будем играть.

Потушив спичку, она кинула ее в импровизированную пепельницу. Туда же стряхнула первый пепел. Тонкий дымок от сигареты был похож на душу, стремящуюся на свет.

— Петер, — подбородком указала женщина на Искина.

Крепыш кивнул и встал позади пленника. Как предвестник неотвратимого наказания.