— Да, но в городе вы не встали на учет.

— Вы все же хотите видеть меня помощником Кинбауэра.

Мессер промолчал.

Порыв ветра потрепал тент, по дорожке протарахтел дряхлый автомобиль, за ним, хватаясь за вычурные крылья и блестящий, никелированный бампер, пробежали дети. На скамейке читал газету мужчина в плаще. Стройная женщина в светлом жакете и темных чулках выгуливала среди буков лохматую псину. Искин задумался, те ли они, за кого себя выдают. Группа поддержки? Август Мессер не любит ходить в одиночку?

— Вас не пытали электричеством, господин Мессер? — спросил Искин.

— Нет.

— В Шмиц-Эрхаузене была такая программа. Называлась: «Через электричество — в люди». Доктор Эльс Пауферн сделал на этом карьеру. Знаете, какое у него было прозвище среди зэков? Электрический папа. Он все время ходил в прорезиненном фартуке и в черных резиновых перчатках. Считалось, что электричество просветляет наши неблагонадежные мозги, выбивает из них дурь. — Искин подался к собеседнику. — И в какой-то мере это было правдой. Дурь действительно вышибало напрочь. Только вместе с мозгами. Наш блок-12 в Эрхаузене познал просветление одним из первых. В месяц к электрической кровати меня подключали четырнадцать раз. Иногда я забывал, кто я и где я. Иногда мочился в штаны. Нам накладывали кожаные шоры, а в зубы давали железную скобу, обмотанную изолирующей лентой…

— Благодарю, мне понятно, — кисло сказал Мессер.

— Поэтому когда объявили набор добровольцев в Киле, — продолжил Искин, — я вызвался, не задумываясь. Половина блок-12, те, кто еще могли что-то соображать, тоже изъявили желание участвовать. Не важно, насколько это было опасно, все, чего нам хотелось, так это оказаться подальше от доктора Пауферна и его электрических кроватей.

— Вам еще дали выбор, — сказал «безопасник». — Не у всех он есть даже здесь.

Искин пожал плечами.

— Фольдланд — демократическая страна. Во всяком случае, в границах Шмиц-Эрхаузена.

Мессер впервые посмотрел на Искина с симпатией.

— Хорошо, — сказал он, — я буду откровенен. В городе — целый вал происшествий, виновниками которых оказались местные парни и девчонки от пятнадцати до двадцати двух лет. Все они, большинство, имели развитые, укоренившиеся колонии юнитов. Мы полагаем, что они находятся под управлением инициированных программ.

— Я знаю, — сказал Искин.

Глаза Мессера стали острыми.

— Откуда?

— Сегодня из клиники, где я работаю, санитарная служба забрала одну из таких девчонок. Третья стадия.

— Имя девочки?

Искин потер висок, вспоминая. С усмешкой подумалось, что сейчас очень помог бы электрический разряд.

— Паулина! Кажется, Паулина. Фамилии я не знаю. Но, думаю, она есть в регистрационной карточке. А о грабежах я узнал от санитарного инспектора Бозена. От него же я узнал о том, что Фольдланд закрыл юнит-исследования и скоро об этом объявит.

Раздался щелчок, запись остановилась. Мессер открыл окошко, перевернул кассету, но включать диктофон вновь не стал, убрал в карман.

— Беда с этими инспекторами, — сказал он. — Оперативной информацией разбрасываются направо и налево. Хорошо, господин Искин, этот ваш инспектор Бозен прав. Мы сейчас работаем по всему контингенту, что может быть связан с фольдландской технологией. Случившееся насторожило не только нас, но и прочие европейские специальные службы. Поэтому все каналы, которые могут иметь какую-либо информацию, запрашиваются по-новой. В связи с этим я хочу спросить вас: вы имеете отношение к нынешней ситуации с юнит-заражением?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

— Нет, — сказал Искин.

— Хорошо. Можете ли вы нам помочь выявить источник этого заражения?

— Я — бывший зэк, господин Мессер, а не научный сотрудник. Я не знаю тонкостей. Думаю, это полицейская работа.

— Но вам же интересны юнит-технологии?

— Мне интересно разрушение колоний.

— Говорят, Кинбауэр любил читать лекции перед теми, на ком ставил опыты. Возможно, вы помните что-то из них.

— Это вам не поможет.

— Почему?

Мессер искренне не понимал.

— Я сформулирую, — сказал Искин. — Юниты — это фабрика, которая их выпускает. Это штамповочный и программный цеха, это маркировочные, сигнальные и тестовые лаборатории, это особые белковые ванны, стерильный цех конечной комплектации. Грубо говоря, это технологическая и производственная база. Она там, — он показал за спину, — в Фольдланде. И я сильно сомневаюсь в том, что такая база появилась здесь.

— Но сами вот эти комплектации…