– Ну вот.
– Сел за весла спиной к племяннику.
– Сейчас выгребем, а там река сама понесет. Туман-то какой...

Байрон закрыл глаза. Черные перчатки. "Брызги шампанского". Домзак. Задача решена. Туман. Бутылка выскользнула из его рук. И дышать вдруг стало легко, словно дышал не он, а кто-то другой - чужой человек, живой и здоровый, и он в последний миг понял, что это все значит - все, все, все, и понял, что другого берега уже не будет да и не надо...

– Байрон!
– окликнул его дядя Ваня.
– А ты такие взрывы на войне научился строить? Байрон!

Племянник не откликался.

– Байрон!
– Дядя Ваня боялся обернуться.
– Ты хоть голос подай, сынок!

Но и на этот раз ответа не было.

Дядя Ваня тихо выругался и снова изо всей силы налег на весла.

Не выдержав, наконец, молчания за спиной, он перебрался на нос лодки и, укрыв тело Байрона с головой одеялом, снова вернулся к веслам, подналег, но оборачиваться по-прежнему боялся. В темноте одеяло казалось режуще-белым, словно излучающим свет, которого взгляд человеческий выдержать не мог, да и не предназначался тот свет ни взгляду человеческому, ни даже, наверное, взгляду Господа - Мальчика с кривыми пальчиками...

* Оставьте дверь на галерею открытой, пожалуйста (нем).