Мы вновь спускаемся на первый этаж. Идем в зал, который совсем недавно показался мне слишком вычурным: кресла с дубовыми подлокотниками, толстые ковры, люстры, комоды, книги на широченных, деревянных полках – не перебор ли? Хотя не мне судить. Я как раз собираюсь спросить, можно ли подышать свежим воздухом – не терпится сбежать – как вдруг вижу около стеклянного столика высокую, худую брюнетку.

– Зои, хочу представить тебе свою жену. Елену. – Константин подходит к незнакомке и ласково берет ее под руку, и, едва она поднимает на меня свой взгляд, весь свет в комнате становится тусклым. Возможно, уголки ее пухлых губ и дергаются в чем-то напоминающем улыбку, однако я не ведусь на данный трюк. Уверена, эта особа уже со всей страстностью и горячностью успела меня возненавидеть.

– Привет, – говорит она, но руку в мою сторону тянет.

– Здравствуйте.

– Надеюсь, ты добралась без происшествий.

Опять это глупое слово. Боже, да я в курсе, что все вы желаете моей смерти, но, увы, простите, никто пока не пытался пробить дыру в моей тупой башке, и я жива, и я приехала, и я намереваюсь портить своим присутствием вам жизнь. Ведь вы именно так считаете? Ох, так и тянет сказать все это, но нет. Я опять молчу, как безмозглая рыба.

– Меня нет, я умер, и до семейных драм мне нет никакого дела, – вдруг доносится голос за моей спиной, а я даже не оборачиваюсь. Еще один ненавистник? Эй, парень, выстраивайся в очередь! Дом и так кишит мегерами.

– Подожди, Саша. Стой. – Этот человек хмурит брови и холодно отрезает, – вернись.

– О, Боже, я же объяснил, мне плевать. Не хочу разговаривать, не хочу даже думать об этом и вообще лучше не…

Голос замолкает. Я все еще не оборачиваюсь, чувствуя себя полной дурой. О чем я только думала? Приехать в чужой дом, в чужую семью. Кому я здесь нужна, да и кто мне здесь нужен? Это неправильно, глупо, дико. Надо срочно убегать, уносить ноги. Прямо сейчас! Они против не будут. Сто процентов. В конце концов, в приюте я хотя бы не должна притворяться, что все хорошо, не должна быть благодарна! А тут… как же мне быть здесь? Обязана ли эта семья оплачивать мое существование, а главное – смогу ли я с этим смириться? Нет, конечно, нет! Мама погибла, но это не их вина, не их проблема. Разворачиваюсь. Я твердо намереваюсь убежать вон из этого дома – без объяснений, без разрешения – как вдруг внезапно сталкиваюсь с зеленым, ошеломленным взглядом, и столбенею. Меня пробивает судорога, где-то на заднем фоне Константин объясняет, что это его сын, что его зовут Саша, что он не хотел меня обидеть, но мне все равно. Я стою и недоумеваю: неужели в жизни случаются такие совпадения?

Знакомый уже мне парень неуклюже потирает разбитую губу и усмехается: уверена, он удивлен не меньше моего. Не знаю, что сказать. Покачиваю головой и пожимаю его широкую ладонь.

– Ну, привет, – говорит он, а я все пытаюсь осознать, что это тот самый несчастный чудак, улизнувший из рук сумасшедших психопатов через окно в моей ванной. – Ты та самая Зои?

– Видимо, да.

– Вы знакомы? – спрашивает Константин, на что Саша издает нечленораздельный звук и отмахивается. Видимо, он скрывает происхождение своих синяков. Умора! Неужели сказал, что наткнулся на дверной косяк? Хмурю лоб и неожиданно осознаю: цвет наших глаз неспроста так схож. У нас общий отец, мы практически родные, и мы виделись еще вчера, ни о чем даже не подозревая. Что это, если не судьба? Протираю руками лицо и отрезаю:

– Мне надо на воздух.

Не слышу, что отвечают. Срываюсь с места и со всех ног несусь к выходу. Плутать не приходится. Широкие, темные двери оказываются прямо перед моим носом, едва я выбегаю из зала, и уже через секунду я нахожусь за порогом этого чертового, странного дома, в котором куча места, но совершенно отсутствует кислород. Не знаю, куда себя приткнуть. Нервно хожу из стороны в сторону, стискиваю пальцами талию, а затем сдаюсь и плюхаюсь на порожки. Пытаюсь привести в порядок дыхание, мысли. Кладу голову на колени и вдруг понимаю, что сейчас развалюсь, если кто-то неожиданно решит ко мне прикоснуться. Рассыплюсь на части.

– И как теперь быть? – неожиданно спрашивает знакомый голос, но я не реагирую. Все продолжаю сжимать глаза и медленно, протяжно дышать. – Я ведь поклялся тебя ненавидеть.

– Аналогично.

– А ты помогла мне.

– Так и есть.

– Это паршиво, – Саша тоже садится на порожки, однако нас все же разделяет приличное расстояние в несколько десятков сантиметров друг от друга. – Ты как?

– Нормально.

– А если честно?

– Пока рано говорить честно. – Поднимаю на парня взгляд и вижу уже знакомые мне уродливые веснушки. Он молчит, ждет чего-то, а меня так и дерут на куски бешеные, странные чувства, и я не знаю, что сделать, чтобы утихомирить их, что сказать, чтобы избавиться от этого ядовитого огня в груди.– С тобой все в порядке? – выпаливаю я, на что Саша вдруг усмехается. Он откидывает назад голову и искренне смеется.

– Что? – недоумеваю я. – Чего ты?

– Ты за меня волнуешься! – вскидывая руки, восклицает парень. – Куда уж смешнее? Внебрачная дочь моего отца оказывается адекватным, приятным человеком, который способен не просто на нормальную жизнедеятельность, но еще и на нормальные чувства! Поразительно! А я ожидал встретить убогую, прыщавую малолетку.

– А я думала о горбатом, тощем неудачнике.

– Я и так тощий!

– Ну, не настолько же.

Мы вновь усмехаемся. И это так странно. Странно сначала привязаться к человеку – пусть чувство и было мимолетным – а потом попытаться его дико возненавидеть. Возможно ли это? Вероятно, нет, потому что, несмотря на все мои попытки, веснушчатого парня я расцениваю, как друга, а не как врага.

– Может, провести тебя до комнаты? – неуверенно спрашивает Саша, на что я растеряно, вскидываю брови. – Тебе ведь нужен гид, брат, друг.

– Друг, – быстро соглашаюсь я. – Именно он.

– Вот и отлично, – поднимаясь, выдыхает парень. – Не знаю почему, но мне кажется, я могу тебе доверять.

– Может, потому, что я спасла твою жизнь?

– Все мы время от времени нуждаемся в спасении. Человек тонет, протяни руку помощи, правильно? Иначе, мы не только хладнокровно наблюдаем за его мучениями, но и становимся в какой-то мере соучастниками преступления.