Крыть мне оказалось нечем, так как, балбесом являлся я сам. Но их женский профсоюз, видать, поговорил с Ирой, и она согласилась встретиться со мной, но только в присутствии остальных девчонок, устроивших мне разборку. Разговор состоялся, в итоге они все для себя решили, что моей основной целью являлся переезд из общежития в Ирину четырёхкомнатную квартиру. Я клятвенно переубеждал их в обратном, но они не поверили. Но в итоге, все вместе, в духе комсомольских собраний, они постановили, что я не маньяк, и Ира со мной может дружить. Я тут же воспользовался удачным моментом и пригласил её на завтра в кино.

Так и началась наша с Ирой дружба, которая, к моему великому сожалению, не торопилась перерастать во что-то большее. Мы с ней могли часами беседовать про учёбу, обсуждать новые фильмы и пластинки любимых групп, но как только речь заходила о нас с ней, она краснела, замыкалась и прекращала разговор. Целоваться она тоже категорически отказывалась, даже под ручку со мной ходить и то не хотела. Я ей рассказал про свою семью, а она поведала, что живёт с мамой, родной сестрой и её мужем-бизнесменом, а их папа погиб, когда она ещё в школу не ходила. Сестре двадцать один год, она работает в центральной гостинице администратором, а маме сорок, и она бухгалтер в мелкой частной фирме. Два раза я заходил к Ире в гости и познакомился с её мамой. Насколько я понял, от моей кандидатуры она осталась не в восторге, но вслух ничего не высказала.

Один раз Ира вдруг не пришла на занятия, и после лекций я поехал к ней домой. Дверь мне открыла её мать Людмила Николаевна и сразу пригласила пройти в квартиру. Я думал, что Ира болеет, но оказалось, что она с сестрой Викой и её мужем уехала на похороны. Хотел уже уходить, но вдруг моя будущая тёща сказала:

– Подожди, надо поговорить в спокойной обстановке, а то когда такая возможность появится? Заходи на кухню.

Я прошёл, сел на табуретку и стал ждать, а она принялась собирать ужин, но начинать разговор не торопилась. Под конец, выставив два стакана и бутылку водки, пригласила меня присаживаться. Стал отнекиваться, что не пью, но она меня остановила:

– Погиб брат моего покойного мужа, родной Ирин и Викин дядя. Так что, давай, помянем, не чокаясь.

Когда мы поели и уже прикончили бутылку водки, она вдруг достала ещё одну, налила и сказала:

– Теперь, давай выпьем на брудершафт!

Я снова начал отказываться, но она меня убедила в духе лучших русских застольных традиций, задав всего один вопрос:

– Ты меня уважаешь? Тогда пей. Или моей Ирочки вообще никогда не увидишь!

Пришлось подчиниться. Мы выпили, она присосалась к моим губам и долго не хотела отпускать. А когда мы всё-таки расцепились, хлопнула меня по плечу и подмигнула:

– Называй меня Люда и на «ты», понял? Целоваться ты не умеешь, но не волнуйся, я тебя научу. Как говорится, не в службу, а в дружбу. А теперь, когда я пьяная и между нами нет преград и условностей, объясню про нашу Иру. Ты, Сашка, наивно думаешь, что стоит тебе на ней жениться, как начнёшь ей по три раза в день впендюривать и получать райское наслаждение?

– Людмила Николаевна, – вскочил я с табуретки, – да я с самыми чистыми чувствами к вашей дочери…

– Сядь и не перебивай! И называй меня Люда, а то не посмотрю, что жених моей Иры, и по шеям надаю! Я прекрасно знаю, что у мужиков всегда самые чистые помыслы, но все они заканчиваются лишь тем, чтобы воткнуть девке елду между ног!

Я снова попытался возразить, но она повысила голос:

– Слушай, молчи и мотай на ус. В восемнадцать лет я тоже была холодной и фригидной. Родители меня выпихнули замуж, даже не спросив моего мнения. И что я только не выдумывала, чтобы отказать своему Толе! Но раз в месяц он меня всё-таки ловил и насиловал, а я орала, брыкалась и царапала его, как могла! Вот и всё райское наслаждение! Мне Толин член удовольствие приносить стал, только после того, как первая дочь родилась, да и то не сразу. А первый год после свадьбы боль испытывала такую, словно нож раскалённый туда втыкают! И сейчас я смотрю на свою Иру и понимаю, что она вся в меня пошла, а не по отцовской линии, как Вика. И чтобы ни ей, ни тебе жизнь не испортить, я честно предупреждаю, что тебя ждёт! Судя по внешним признакам, у тебя ведь хрен большого размера?

– Что? – не понял я.

– Какой длины у тебя елдень в поднятом состоянии?

Когда до меня дошёл смысл её вопроса, я икнул и от смущения свалился со стула. Вернее, я хотел встать и убежать, но меня немного повело в сторону. Очнулся от того, что Людмила Николаевна сидела на мне сверху и лупила по щекам. Когда я открыл глаза, то она протянула мне стакан и приказала:

– Выпей, полегчает!

Думая, что там вода, я сел на пол и залпом весь его в себя опрокинул. Когда понял, что она опять дала мне водку, остановился, но оказалось поздно. В ушах у меня появился не то шум, не то звон, в глазах поплыло, и я вновь отключился.

На следующее утро я проснулся от того, что у меня дико болела голова. Но когда мне наконец-то удалось продрать глаза и осмотреться, то обнаружил, что нахожусь в одной кровати с Ириной мамой. Мало того, что мы лежали обнажёнными, и она спала, положив мне голову на плечо, так, вдобавок ко всему, её рука крепко сжимала мой торчащий колом член! Осознав ситуацию, я перепугался так, что сердце у меня чуть не разорвалось от ужаса! Стараясь её не разбудить, быстро, но тихо оделся и выбежал на улицу, даже в туалет отлить не зашёл!