— Нет, я совершенно серьезно. Если кто — то не хочет отдавать дань традициям наших друзей, то пожалуйста — вас тут же освободят. И ступайте, куда захотите. Геостационарнай орбита и скафандр ждут вас. Так же я могу выпустить вас погулять на поверхности планеты. Но радиация, думаю, управится быстрее нехватки кислорода в космосе.

Спич Джуда пролетел через Киллиан насквозь, не оставив внутри него сколько — нибудь значимого отпечатка. Собственная судьба его мало интересовала. Лишенный собственного прошлого и не нашедший будущего он витал в неизвестности настоящего, дожидаясь, когда солнечный ветер случая раздует фотонные паруса его судьбы. Он смотрел на людей вокруг и ему становилось смешно от переполнявших их эмоций. Они боялись грядущего, боялись своей незащищенности перед этим не сильно психически здоровым человеком, кляли судьбу, забросившую их в этот космический каземат. Они дрожали, в надежде защитить свои гнилые душонки, будто их смерть хоть как — то скажется хоть на чем — то.

"Какой смысл держаться за бессмысленную, бесцельную жизнь, где ты ни на что не влияешь? Зачем бояться? Страх — чушь собачья. Уж лучше ненавидеть, чем гнить от страха. Ненависть — лучший стимул к существованию. Мы ненавидели чужих, поэтому и выжили… Нужно копить ненависть и ждать момента, когда вселенная даст шанс," — Джуд посмотрел на Киллиана, будто прочитав его мысли.

— Ну что ж, мои дорогие раздуватели энтропии, готовьтесь и сушите штанишки. После приземления начинаем.

Джуд, уже собравшись было выйти, развернулся, картинно стукнув себя по лбу. Он поднял правую ладонь, словно посмотрев, что на ней написано.

— У меня там ничего нет, это я так — для драматического эффекта. Киллиана Сивар и некая Кохитсуджи, прошу пройти со мной, — у черных жгутов, которые и не думали шелохнуться, видимо, было свое мнение относительно будущего пленников. Лайтберин озадаченно почесал подбородок. — Ну да, собственно, нам ещё осталось выяснить, кто из вас кто. Относительно Кохитсуджи, которая пришлась по вкусу одному вояке — извращенцу, у меня есть подозрения, а вот кто из вас господин Сивар?

Жгуты на теле Тайруса спали.

— Так, госпожа Кохитсуджи, прошу пройти за мной, — Джуд протянул сыну Миноса руку, предлагая подняться. Тайрус, да и все пленники опешили. Все замерли в ожидании обещанной Лайтберину расправы, но Тайрус медлил, растеряв весь свой пыл. Он, как пёс, сидевший всю жизнь на цепи и лаявший на прохожих, оказавшись без поводка, не знал, что ему делать. Все его желания и обещания стали неприподъемными, стоило хозяину Лабиринта обрести свободу. Скорость реакции Джуда заставила бы призадуматься любого.

— Только с бабами голыми и можешь справиться? Нет здесь метаморфов, которые сделают за тебя грязную работенку, а ты потом добьешь? — Киллиан плюнул в огромного монстра, который на поверку оказался крохотным человечишкой, — Я — Сивар. Вон та разукрашенная шлюха — Кохитсуджи.

Лайтберин картинно прикрыл рот руками, сделав удивлённое лицо:

— Прости, дорогой, обознался, — жгуты вновь оплели кноссца, плотно сковав его тело и в тоже время деактивировав напавший на Тайруса столбняк. — Ты все угрожал, что какой — то Тайрус меня покалечит. Я думал, это твой парень, а ты о себе говорил? В третьем лице? Бедняжка.

Джуд попытался изобразить сочувствие, но у него это довольно скверно вышло:

— Тяжело родителям твоим пришлось с особенным ребенком — то? Говорить даже нормально не научился. Если бы знал, я бы никогда не позволил себе таких шуток. Прими мои извинения. Ты хоть гадить — то сам умеешь? А то, может, утку?

Тайрус нахмурился, но, видимо, понимая, как глупо будет выглядеть его очередная бравада, промолчал.

— Прости. Все, больше не буду. Утка — утка… Пони с этой проклятой радугой не дают нормально думать.

Кохитсуджи и Киллиан тем временем уже были свободны и встали со своих мест. Шэй Джеймс — Александер нашел себе нового собеседника в лице одного из тардумов:

— Ну, хоть не нас первыми сожрут…

Галопанели потускнели, скрыв нараставший Мортем. Лайтберин пропустил пленников вперёд и начал указывать им путь, называя направления. Они были на борту старого военного судна, переоборудованного под специфические нужды Джуда. Кубрики и каюты членов экипажа и подразделений абордажников были упразднены. Их место заняли массивны силовые установки и постаменты с оборудованием, которые даже не были спрятаны в отдельные отсеки. Чрево корабля напоминало огромный склад, где ради экономии пространства были убраны все перегородки. Лайтберин лаконично бросал команды, стоило идущим выйти на очередную развилку, отделявшую одну установку от другой. Центр "экспозиции" этой выставки достижений иноземной промышленности располагался на третьем этаже склада — галереи. На небольшой полукруглой площадке располагался постамент. "Экспонат", некоторые детали которого мерцали синим светом, заставил Киллиана поежиться. Уже несколько раз встроенная на дредноуте кордов память показывала Сивару этот сравнительно небольшой объект. Отрешенная безмятежность мемора улетучились, стоило ему вспомнить способности этой "малюткой". Нейтронная бомба манила своей пугающей мощью. Несколько квадратных метров пространства вмещали в себя судьбоносную для миллиардов живых существ энергию. Она, словно само воплощение смерти, заставляла трепетать души ещё не готовые ко встрече с мрачным жнецом.

— Впечатляет? — Лайтберин скосил лукавый взгляд на Киллиана. — Хочешь, дам поиграться?

Волна эмоций, обуявшая Сивара при виде оружия Возмездия, тут же схлынула. Он вернулся к своему обычному мрачному равнодушию.

— Ничего особенного. Не она убивает. Она — всего лишь инструмент.

— О, да вы — философ, молодой человек, как я посмотрю? Вот вам моя теологическая теория: это — не просто инструмент, это — дар божий, в прямом и переносном смысле, — Лайтберин хохотнул. — Дар, который покарает грешников за их деяния. Вы готовы ответить за свои?