— Мы чисто символически, железяка, — Айзек пропустил замечание искина мимо ушей и, плеснув немного жидкости в каждый из бокалов, разместился в ложементе. — Сколько до границы силового поля?

— В таком режиме — пара минут.

— Нуссс, — Айзек поднял бокал. — Если нам суждено сегодня сдохнуть, то пусть все это будет не напрасно.

Киллиан осушил бокал, не почувствовав вкуса. Его разум, забитый тревожными мыслями, перестал обращать внимание на сигналы рецепторов.

— От тебя, собственно, всего — то и требуется, что подключить меня, — Айзек запрокинул голову, подставляя модуль памяти…

И вот теперь, после ещё одного предупреждения Вергилия, Киллиан стоял рядом с ложементом и никак не мог решиться начать процедуру. Гладкий металл соединительного устройства, которое часто называли катетером, застыл у модуля памяти, не желая двигаться дальше.

— Ну, — крик Айзека заставил руку Киллиана почти машинально завершить соединение. Ореховые глаза зажмурились… Ничего не произошло. Крики, звуки бьющегося в агонии тела, судорожная болтовня искина — все то, что ожидал сейчас услышать Киллиан, на поверку обернулось тишиной. Молчанием, которое заглушал лишь безумный стук его сердца. Мемор осторожно открыл глаза. Эпос не двигался. Аккуратные полоски усов и бороды, тонкие прорези глаз и рта, ровный нос — все его лицо застыло как восковая маска. Но стоило Сивару потянуться к его шее в поисках пульса, покой Эпоса сменился буйством эмоций.

— Эй, ты чего? Думали сдох я? Не дождетесь, — Райберг поднялся, разорвав соединение. — А что, собственно, произошло? Я как бы ничего и не заметил. Верг, твой квартирант выехал, или молодой человек меня просто так обесчестил.

— Даже перед лицом опасности вы не изменяет себе, господин эксперт, точнее сказать, не изменяете своим ужасным манерам… Наш гость благополучно внедрен в ваш модуль. Все прошло как нельзя лучше.

— Серьезно? Так просто? Будто сто раз это делал… — Райберг почесал подбородок. — Ну и черт с ним. Работаем по плану. Когда следующий залп?

Не дожидаясь ответа, Райберг вскочил со своего места, двинувшись в сторону шлюза. Киллиан и голос Вергилия последовали за ним.

— Последняя атака была произведена пятнадцать секунд назад. Следующий залп через сорок пять, сорок четыре…

— Входи в зону поражения и начинай разгон в сторону силового поля. Не мне тебя учить, как такие маневры рассчитывать. Работаем.

Эпос влетел в шлюзовой отсек, где его уже ждало обмундирование. Фирменную «Мистерию» Райберга заменил «Регул». Громоздкий доспех раскрылся, готовясь принять пилота. Серая оболочка интеллектуальной брони была покрыта тонкой прожилкой прозрачной слизи — Вергилий решил дополнить и без того самое совершенное средство индивидуальной обороны, что имелось в распоряжении человечества, еще одним слоем защиты. Нанопокрытие могло дать Айзеку пару лишних секунд. Эпос запрыгнул в чрево «Регула» и заставил броню загерметизироваться.

— А как же вы обратно… Сэр? — до стоявшего у входа в шлюз Киллиана только сейчас дошло, что ни о каком плане отступления Эпос даже не заикался. Уже успевшее стать черным забрало «Регула» на секунду просветилось. Айзек улыбался:

— Если план сработает, и наш друг сможет обезвредить дредноут, я подам сигнал, и вы подхватите меня с поверхности…

Голос Вергилия прервал слова Эпоса:

— Тридцать секунд. Начинаю разгон. Щиты для экономии энергии включатся в последний момент.

— По команде откроешь шлюз и начнёшь поворот, — Айзек оторвал взгляд от внутренней поверхности забрала, на котором уже вспыхнули показания телеметрии и сведения о состоянии брони и повернулся к Киллиану. — Ты тоже хочешь в открытом космосе побывать? Только вот я что — то на тебе скафандра не вижу.

— Сэр… — Киллиан смотрел на человека, которого сотни раз проклинал, которого порою просто ненавидел и чувствовал, как к его горлу предательски подбирается ком. Не было плана отступления. Не было второго шанса. Был лишь путь в один конец. Единственный шанс защитить планету. Киллиан ещё раз посмотрел в глаза Эпоса, которые сейчас и не думали обжигать холодом, которые сейчас казались ему невыносимо родными, коротко махнул головой и побежал в рубку. Обратный отсчёт искина заставил массивную внутреннюю дверь шлюза начать закрываться.

— Пятнадцать.

Киллиан вбежал в рубку и прыгнул в ложемент, чуть не сбив бутылку, продолжавшую стоять на панели управления.

— Двенадцать.

Черные жгуты выстрелили из боковин кресла пилота, зафиксировав его положение.

— Девять.

Дверь шлюза окончательно закрылась, отгородив крошечный отсек от остального корабля.

— Шесть.

Айзек шагнул вперёд и застыл около выхода из корабля. На ногах «Регула» активировались магнитные подошвы, зафиксировавшие броню в пространстве.

— Четыре.

Киллиан почувствовал, как его руки затряслись.

— Три.

По рубке Вергилия пробежала лёгкая дрожь. Один из стаканов, стоявший возле бутылки на панели управления, не выдержал нервного напряжения, упал и сотней осколков разлетелся по полу.

— Два.

Обзорный экран погас, скрыв увеличенное изображение дредноута, на морде которого уже разгорался кровавый цветок готовящегося залпа.

— Один.

Айзек активировал связь:

— Увидимся.

Его голос поглотила тишина, пришедшая вслед за тьмой. Цифры ноль так и не последовало. Мрак заполонил Вергилий. Все освещение, вся подсветка приборной панели и даже крохотные столбцы показаний датчиков погасли. Не было звуков. Была лишь ломота в висках и слабая вибрация, переходившая от корабля в спеленованное тело. Прошла секунда… Две… Киллиан уже готовился ко встрече с мрачным жнецом, когда рубку залил свет. Синий свет плазмы. Вспыхнувший обзорный экран высветил несколько сгустков ионизированного газа, что летели от дредноута.