– А ты не думай много, – рявкнул Влад. – А то опять будет перед глазами летать всякое. Предателя убьем – связь разорвем. И не утопленница она еще. Пошли, брат.

– Погоди, – сомневался я. – Девочка сказала разобраться, а не наотмашь бить. Давай разберемся, с семьей поговорим. Может ещё узнаем чего.

– И правда убивать днем как то плохо, – поддержала меня бабка, – Ночи дождитесь. Выманите Молчана к берегу и там того. Признание получите для надежности и решите вопрос.

– До какой ночи, – нервничал Влад. – А если не успеем? Троицкие свята завтра. В полночь срок выйдет, наверное. Не спасем девочку.

– Ну это я не знаю, – задумалась бабка, – Наверное ее не сразу посвящать будут. Может завтра, может послезавтра. Время есть. Празднуют русалки неделю, говорю же.

Влад засомневался, я видел это. Нужно было пользоваться моментом.

– Ты только представь брат. Врываешься в дом чужой. Бросаешься на хозяина с мечом. Он, конечно, сопротивляться будет и за топор схватится. Но ты его порубишь на куски. Прямо посреди белого дня. Посреди деревни. На глазах у жены молодой в куски изрубишь. Представил? Все палати в крови и воздух в женских криках. Ты басурманин что ли? Да тебя мужики на вилы подымут и забудут, о чем говорили.

– Да, – пробубнила Марфа, – тебе бы былины складать.

Я смутился.

– Играю на гуслях немного.

Друг стоял набыченный и мозгами шевелил. Забыл, что мозги в команде это я.

– И чего делать будем?

– На разведку идем. Далеко еще до рассвета.

– Не нравится мне это, – говорил Влад, пока мы подымались наверх. Бабулька осталась с коровой позади, про свое обещание помочь с жеванной одеждой забыла.

– Почему?

– Не знаю. Плохое предчувствие. Нужно выполнять задание Василия, да на Киев идти. Богатырями становиться. А эти с нежитью хитрости – не моё это. Давай сдадим труханы его, да следующее задание возьмем. Не хочу я никого убивать, прав ты. Нехорошо это.

Так ничего и не порешили нормально. Чуть не с кулаками разошлись. Влад забрал одежду, да к Василию повалил. А у меня были другие планы. Не могу я от принятого задания отступиться, почему-то. Жжет.

Посоветовала мне Марфа к волхву обратиться. Живет он на краю села, в грязной, на вид заброшенной, хижине. Как и все отшельники плюет на роскошь, да с богами разговаривает. Вон и статуя Перуна во дворе, сам сделал или наколдовал?

Старик во дворе сидел, костер палил. Костер небольшой, да плямя жаркое, ветки так и трещали. Волхв грибы и ягоды на палочку деревянную нанизал да над костром сушил. Тут вообще по всему двору всякого развешано. Грибы, коренья, прутики всякие, травы и даже бабочки с жуками.

– Чего хочешь? – грубо спросил он, когда мне опять в голову прилетело видением.

Задание выполнено! Получен опыт!

Не знаю, что это означает, но волхв посмотрел с неодобрением.

– Говорить будем или нет?

– Я к тебе пришел, – говорю, – и вот по какому делу…

– Говори.

Ну я ему и рассказал. Про девочку маленькую. Про задание полученное. Про Марфу. О портках умолчал, ибо к делу не относится. Рассказал про версию старухи и о том, что Отец девушку сдал мавкам. чтобы не мешала плотским утехам. Такая вот история.

– Брехня, – отмахнулся волхв и понюхал палочку с грибами, – Молодуха извела ребенка.

Тут я так и сел. Бабка-то говорила не так.

– Пришла эта Дарена. Ниоткуда появилась да в дверь к одинокому мужику постучалась. Не ко мне пришла, не к попу на той стороне деревни. Даже не к Марфе одинокой – пришла к мужику, вдовцу. Прижилась, постель сгорела, да так и осталась. Но не понравилась ей дочка охотника. Не сошлись они характерами, да и от конкурентки нужно было избавиться. Пошла Дарена в лес, набрала нужных трав речных и болотных – сделала микстуру. Напоила мужа на ночь, а утром дочки уже дома не было. А он сам и не помнит, что наделал.

– Ух ты! – говорю я. – Как же он не помнит, если сам её отвел?

– А кто сказал, что охотник это сделал? Это не он, ведьма ночью девочку взяла, да в воде утопила. Её убить нужно. В полночь девка ходит на реку встречаться с подружками, там и возьмешь её с другом богатырем. Только при лунном свете можно нечисть извести. Но может быть защитник у нечисти – осторожнее. Да и сами по себе мёртвые девицы опасные очень.

Разошелся колдун, руками жестикулировал. Убедить хотел. Долго говорили.

…

Убедил меня старик, да и согласен я – скорее пришедшая из ниоткуда девица изничтожит девочку, чем родной батько. Но нужно ещё что-то. Хоть мало мальское доказательство. Нужно с Владом поговорить. Подумал я так, да и отправился в дом к Василию. Попрощался с ведуном как положено, поклонился, за помощь поблагодарил и пошёл своей дорогой. Село пустовало. Не сидят мужики, не работают бабы во дворах, дети пробегают иногда, расшвыривая пыль, да и все.

Василий сидел во дворе и скучал в одиночестве.