— Ну, не совсем сорвали, — возразил я. — Надо ещё кое-что сделать.

— Верно, верно. Мы зайдём внутрь? Или обсудим дело здесь?

Я приглашающе мотнул головой, и мы прошли в гостиную. Натсэ и Авелла, в передниках, как в той самой моей фантазии, встретили нас там.

— Как хорошо, что вы пришли! — Натсэ улыбнулась своей развратной улыбкой — той самой, с которой она продавала лошадь. — У нас как раз готов обед. Не желаете ли попробовать?

— Не откажусь, — оскалился Гетаинир. — Эта беготня по градоправлению так выматывает.

Его усадили за стол, поставили перед ним тарелку с чем-то вроде супа.

— А вы что же, не будете? — простосердечно спросил Гетаинир.

— Мы только что поели, — соврала Натсэ. — Не дождались вас... Думали, вы только к вечеру прибудете.

Охмуряла она его просто виртуозно. Взгляды, движения, улыбки... И при этом я почему-то даже не думал тревожиться. Наверное, доверял ей уже так сильно, что не мог воспринять эту комедию всерьёз.

Авелла встала рядом со мной, прижав руки к груди.

— Мортегар, — прошептала она, мигнув белой Печатью, — если он умрёт, я... Я...

— Мы его закопаем, — пообещал я.

Показалось, что Авелла выдохнула с облегчением. Всё-таки внутренний мир этой девчонки для меня оставался тайной за семью печатями, причём, магическими. А может, оно и к лучшему. Зато Авелла всегда будет меня удивлять.

Гетаинир, не чувствуя подвоха, зачерпнул полную ложку, сунул в рот. Мы затаили дыхание...

Немного подвигав челюстями, Гетаинир сглотнул и сказал:

— Прекрасно. Превосходно! Передайте вашей кухарке, что у неё настоящий талант.

— Передадим, обязательно, — улыбнулась Натсэ. — Ей будет очень приятно.

У Авеллы подогнулись колени, и я придержал её рукой за талию.

Покончив с обедом, Гетаинир изложил свой план на вечер.

— Встречаемся в одиннадцать, — сказал он. — Предлагаю у «Передка», вам это место известно, сэр Ямос. Сегодня просто разведка, но всё же меч возьмите. Наша задача обнаружить, где таятся лягушки. Потом вернёмся туда днём и осторожно отграничим эти места рунами Земли, пока эти твари будут спать. Лягушки далеко от болота не отходят, а руны остановят трясину.

— Так они же с туманом перемещаются, — усомнился я.

— Верно. Но с туманом — это отдельные набеги. Нас они не слишком беспокоят, сэр Ямос. Наша задача — остановить крупномасштабное нашествие! Когда болота вплотную подойдут к Дирну, лягушки двинутся толпой. Город падёт за ночь.

— А как маг Воды, я могу что-то сделать?

— Не дайте нам утонуть — хотя бы, — улыбнулся Гетаинир. — Когда-то, поговаривают, вся эта нечисть подчинялась магам Воды, но рассчитывать на это я бы не рискнул... Впрочем, при случае испытаем. Ну, остальное — вечером. До встречи, сэр Ямос! Ещё раз спасибо за великолепное угощение.

Как только за ним закрылась дверь, Авелла широко раскрытыми глазами уставилась на свои руки.

— Я... Я сделала это?!

— Либо клоун-лягушатник очень хорошо воспитан, — немного охладила её пыл Натсэ. — Ну, по крайней мере, он выжил. Можно переходить к испытаниям на людях.

***

Мы уже сидели за столом, когда в дверь раздался стук. Мерный такой, зловещий... Хотя как стук может быть зловещим? Воображение это всё.

Все втроём мы подошли к двери. Я положил руку на засов и вдохнул, приготовившись выдернуть меч из Хранилища...

— Давай, — шепнула Натсэ.

Я отбросил засов и резко открыл дверь.

— Вы? — вырвалось у меня.

— Я, — подтвердил Асзар.

Выглядел он не так чтобы очень представительно. Сапоги, штаны и даже плащ основательно перепачкались в болотной грязи.

— Вы искали ту канаву, — догадался я.

Асзар молча шагнул, и я посторонился, пропуская его. Авелла и Натсэ смотрели на магического стража напряжённо. Асзар же на них не смотрел вовсе. Он прошёлся по гостиной, посмотрел на накрытый стол.

— Давно я не переступал порог этого дома, — тихо сказал он.

— А вы переступали? — спросил я.

— Одно время я был здесь желанным гостем...

Выползший откуда-то кот Мортегар по-пластунски подполз к Асзару, обнюхал его сапог и, фыркнув, гордо удалился. Асзар проводил его каким-то тусклым взглядом.

— Вы знали Мекиарис? — вдруг спросила Авелла.

Асзара как будто шилом под лопатку ткнули. Он дёрнулся, резко развернулся, и его взгляд, ставший злым, колючим, уставился на Авеллу.