Со всеми этими мыслями Добрыня метался до утра. Когда же заснул, его долго не тревожили. Все же бояны – народ особенный, живут не так, как простые люди, вот гостя и не трогали почти до полудня. А когда проснулся, в избе старосты было пусто, но входная дверь растворена, шум какой-то извне раздавался.

Добрыня, как был неподпоясанный и всклокоченный, поспешил наружу. Видит – люди у капища столпились. А там как ни в чем не бывало стоял в окружении соплеменников волхв Домжар в своем темном блестящем одеянии. Впрочем, как ни в чем ни бывало – это неверно. Он гневно смотрел на притихших селян, говорил что-то негромко и внушительно. Приблизившись, Добрыня понял, что главный волхв рассержен из-за того, что с его кровиночкой, Забавой прекрасной, так поступили.

– Что вам сделала Забава? Отвечайте! Она невестой лешего была больше месяца, она вам добро от него несла, вы в лес теперь сможете ходить безбоязненно. Но вы при этом… Вот откажу вам в благословении и дары ваши не приму для Сварога, что тогда делать станете без небесного покровителя?

«Ну, с дарами он загнул», – хмыкнул про себя Добрыня. Знал ведь, что служители на капище тем и живут, что люди приносят – молоко, хлеб, копчености, яйца, птицу и живность всякую. Но окрестные жители сейчас явно были гневом волхва озадачены и смущены. Отводили глаза, опускали головы. Кто-то все же решился сказать, что, мол, это Вышезор посоветовал девку в поруб. И она ничего, пошла послушно с Жишигой.

Добрыня только наблюдал со стороны, чем дело обернется. На Вышезора вернувшийся главный волхв смотрел вроде как спокойно, но тот все же склонил голову, стоял в стороне, вцепившись в посох. Словно смиренно ждал от Домжара наказания. Однако обошлось, умерил свой гнев отец девушки, когда ее привели живой и невредимой. Забава сперва хотела было броситься к родителю, но под его суровым взглядом не посмела. Застыла в толпе, будто была виновата в чем.

А Домжар, казалось, и забыл о ней, о другом заговорил. Поведал, что виделся он с чародейкой Малфридой, что повелела она начинать сборы для выбора жертвы. И как ведь загнул! Добрыня даже подивился его невозмутимости и напору, словно и не было вчерашней перепалки, когда люди, увидев ожившего Глобу, готовы были уличить его с ведьмой в хитрости да обмане. Сейчас даже не вспомнили, больше слушали о том, что, дескать, Малфриде все труднее лютого Ящера удерживать, что неспокойно он ведет себя и что следует утихомирить его, дабы зло вятичам не принес. Так что, если люди не хотят беды себе и своим близким, пора откупаться жертвенной кровью.

– Я сам того Ящера вблизи видел, Сварог тому свидетель! – вскинул руку Домжар. – Лют он был и страшен, потому непросто мне было проникнуть в заозерье, чтобы нашу заступницу сыскать. Сами, небось, слышали, как Ящер бесновался прошлой ночью.

Люди согласно закивали. Но тут Вышезор все же решил напомнить:

– А про Глобу ты спрашивал у чародейки?

– А как же! – отозвался главный волхв. – Для того и отбыл за Око Земли. Однако мне чародейка ни в чем не призналась, хотя и велела парня удержать да проследить, чтобы не сбежал.

Конец ознакомительного фрагмента.