Глаза Тома, наконец-то, находят мои, на что я улыбаюсь и шевелю бровями в знак его скорого поражения. Новый мяч отбит, и я откидываю сандали в сторону платья. Ещё несколько попыток снимают с меня пару колец, браслет и одну серьгу. Осталась цепочка, кольцо и вторая серьга, к которым добавляется нижнее бельё и резинка на волосах, собирающая локоны в хвостик. Но я уже не планирую играть. Подняв руку, я стягиваю резинку, и волосы тут же падают на плечи. Том же внимательно наблюдает за каждым моим действием, ожидая подвох. И со мной он есть. Чуть сощурив глаза, он поджимает губы, и они поднимают уголки. Я знаю, его мысли далеко за пределами только что придуманной мною игры. Он думает о другом. И наши мысли сходятся. Вновь подняв руку, я одним движением расстегиваю застёжку на спине, которая поможет упасть верху, но я прижимаю лифчик к груди.

— И чего ты ждёшь? — спрашивает Том хриплым голосом.

Растянув губы в улыбке, я поворачиваюсь к нему спиной и убираю лифчик, отведя его в сторону, а после роняю к остальным вещам. Закрыв грудь одной рукой, я поворачиваюсь к Тому и начинаю пятиться назад. Последний мяч летит в его сторону, но теряется в траве, потому что бита из рук Тома падает, а сам он следует за мной. Смеясь, я бегу к реке, в которую ныряю с головой. В это же мгновение руки Тома захватывают и прижимают меня к себе, в ответ я обвиваю его талию ногами и впиваюсь губами в его.

Воспоминания обрываются, потому что толпа начинает реветь от эмоций. Группа парней в белой форме вышагивает по полю, пока вторая заняла позиции на поле, дыхание сбивается тогда, когда я нахожу в этой толпе одного человека — своего. Сейчас уже не моего, но когда-то того, кто учил и играл со мной не только на поле, но и за его пределами. Сжав под собой лавочку, я кусаю губу до привкуса крови, потому что воспоминания давят на сознание, из-за чего перед глазами темнеет, но я пытаюсь собраться и сфокусировать свой взгляд, вернувшись из этой тьмы в реальность. Взгляд Тома направлен вперёд, пока товарищ по команде что-то ему рассказывает. Прогулявшись глазами по его телу, я проглатываю слюни, ведь знаю, что скрыто под ней. Я помню каждую клеточку его тела: родинку, шрам, рубец, всё вплоть до волосинки. Я всё изучила, потому что хотела помнить его наизусть. Это моя ошибка, теперь я ничего не могу забыть.

— Он в команде? — шепчу я, не отрывая взгляд с Тома.

— Да, — в голосе Лизи слышится улыбка, — сегодня первая игра.

Сдерживая горечные слезы, я жмурюсь и вновь смотрю на Тома. Он смог, но сделал это без меня. Я была помехой? Разве я стала той, что отобрала у него любимое занятие и посадила в клетку? Эти догадки сводят с ума, но я чудом остаюсь внешне спокойной. Одновременно в душе зарождается желание уйти и остаться, и последнее выигрывает. Я больше не помешаю ему. Это никак не может произойти. Серо-голубые глаза встречаются с моими. На этот раз я не успеваю выстроить стену и закрыть все чувства. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, хотя находимся на приличном расстоянии, я всё равно вижу его, а он — меня. Я первая, кто отводит взгляд. Я тут для того, чтобы выполнить своё обещание — это моё напоминание для самой себя.

Игра начинается, и я вновь слежу только за Томом, хотя должна смотреть на всех. Знаю, у него всё получится, ведь он посвящал практически всё свободное время бейсболу. Это его увлечение и любимое занятие. На поле он становится сосредоточенным, словно абстрагируется от реальности, внедряясь в игру. Когда очередь доходит до него, я захватываю воздух ртом и не дышу, но волнение вновь исчезает, и я расслабляюсь, когда понимание того, что он всегда отобьёт — напоминает о себе.

— Ты даже не переживаешь? — тихо спрашивает Лизи.

Бросив в сторону подруги быстрый взгляд, я возвращаю внимание к полю.

— Нет. Мы обе знаем, что у него всё получится.

Чувствую, как на губах Лизи играет улыбка, и мне даже хочется ответить взаимностью, но я держу это желание в себе. И оказываюсь права. У него с лёгкостью получается пробежать все базы и принести команде ран. Внутренне я ликую, поёт каждая клеточки моей души, но, как и всегда, внешне я остаюсь непринуждённой. Парни из команды хлопают его по спине в знак благодарности, пока моя маленькая девочка запускает внутри салюты. Он смог, как я и говорила.

Игра завершается со счётом шесть — три в пользу команды Тома, из-за чего я вновь радуюсь, ведь один ран принёс он. Что бы ни было между нами, я радуюсь за него, как за себя. Возможно, когда-нибудь его победы не будут причинять мне боль, но сейчас отголоски нашего расставания до сих пор сжимают и заставляют сердце ныть.

Желание сбежать с поля боя появляется тогда, когда Том вышагивает в нашу сторону, а со всех сторон начинает раздаваться женский визг. Отдаю им должное, обложка действительно идеальна, я сама смотрела на неё два года. Вслед за Лизи и Джаредом, со своего места встаю я. Подруга целует Тома в щёку, а Джаред хлопает его по плечу, поздравляя с победой и принесённым в команду раном. Три пары глаз обращаются ко мне, к которым присоединяется ещё парочка. Меня спасает Мэди, которая визжит и падает на шею Тома, пока Мэйс просто ему улыбается. Когда парочка спасителей опускается с рук родителей на дорожку, они тут же решают погулять, а точней улизнуть, и по этой причине за ними следует Джаред. Но беда в том, что он не успевает за двумя, поэтому Лизи покидает нас следом. В эту секунду я хочу провалиться сквозь землю.

— Алекс… — выдыхает Том.

— Поздравляю, — в один голос с ним, говорю я, продолжая держать взгляд на Лизи и Джареде, которые бегают за детьми.

— Я должен сказать…

— Нет, — кручу головой и обращаю внимание к парню напротив, — ты ничего мне не должен.

— Алекс, послушай.

— Я не хочу, правда. Не хочу слушать. Я оставила это в прошлом, когда желание было. Я не буду тебе врать и говорить то, что пришла сама. Это был обманчивый ход со стороны Лизи и Джареда. Я не знала, Том, понимаешь? Не знала, что ты в команде и куда они едут. Я не планировала тут находиться.