Следующая остановка была через час. Маша приткнула машину рядом с мохнатыми кустами в тенечек, достала из одного кофра флягу и бумажный пакет. Отхлебнула воды, протянула Володе, который с трудом сполз со своего места и сейчас изображал Буратино – ковылял непослушными грабками и пытался приседать, поскрипывая и чертыхаясь под нос. Легче всего заезд пережил Картер. Котяра спрыгнул в траву и исчез, будто его и не было. Владимир сначала открыл было рот позвать драного бродягу, но потом решил зря не напрягаться. Хочется мохнатому в диких условиях свободой наслаждаться – его дело.

– Ты еще одну такую штуку сможешь пришпандорить? – Кое-как размявшись парень пристроился к холодным кускам мяса, лежавшим на развернутой бумаге. Маша подозрительно покосилась на него, отхлебнула теплой воды и жестом потребовала – продолжай, недотепушка. – Я к тому, что это Фашида мы порадовали веревочкой. А если еще и этих пастухов приласкаем? Чем меньше за нами будут идти по следу, тем нам же лучше. Стоит отучить их за чужой хвост хвататься. Они с твоей шуткой явно пока не знакомы.

– Собрать-то я смогу, но вряд ли сработает. За нами следопыты пойдут, они уж веревку точно заметят.

Почесав загривок Володя попытался родить здравую мысль. Крутилось что-то в голове на тему Вьетнамских приколов, читал еще не так давно, вот и не выветрилось.

– А если изобразить на дороге нечто, пылью присыпать. И в кустиках – вот так намострячить, смотри...

Еще через полчаса таратайка покатила дальше от места стоянки. Кстати, кот успел устроиться в своей корзине задолго до того, как завели мотор. Еще и поворчал, что жопе неудобно и по железкам яйцами елозить ну никого удовольствия. Чтобы Картер заткнулся, парень сунул ему под брюхо оставшуюся после завтрака бумагу, сложив в несколько раз. Правда, мохнатый наглец попытался что-то вякнуть про жирующих гадов, забывших бедную животину, но Маша рявкнула в ответ, даже не разбираясь, о чем именно ноет эта черная морда:

– Мышей жри, без тебя нахлебников хватает.

Уже заруливая на очередной пригорок наемница притормозила, полюбовалась встающим солнцем, еле видной ниткой дороги за спиной и процедила:

– Даже если мы кому морду поцараем, этого мало. Я думаю, сейчас загонщиков поднимают у соседей. И пойдут они сбоку, чтобы прижать нас ближе к деревне. Есть у нас здесь такая клоака, где народ только сильным кланяется. И продаст тебя за медяк не задумываясь.

– Так нам вроде туда не надо.

– Нам не надо. Но если слева и справа будет человек по пятьдесят со стволами, то придется пробиваться через Клоповку. Хотя ну очень не хочется.

– А если в два ствола? Ты, да я. Из-за лесочка. Из-под пыльного кусточка...

Набрав снова скорость Маша покрутила пальцем у виска и фыркнула:

– Молись, чтобы где по дороге колесо не потеряли или еще какой гадости не схлопотали. Повозка у нас старая, движок изношенный. Хоть и перебирали недавно, но старичку такие скачки противопоказаны. Поэтому прем до упора, надеемся на лучшее. А если где вляпаемся, то... Кстати, вон там где-то через час еще подъем будет последний, за ним спуск и болота начнутся. Попетлять придется. Оттуда сверху отлично видно кусты, в которых я по твоей просьбе еще склянку оставила. И как бы не пожалела, когда до реальной стрельбы дело дойдет.

– Далековато, что мы увидим?

– Кусты сухие, если закладка сработает, то мы дымный столб даже с болот заметить сможем. Поэтому лучше молись, чтобы наши преследователи оказались полными дураками...

Император был стар. Очень стар. Супер стар. Этот вредный дряхлый старикашка пережил больше десяти покушений, удавил собственноручно всех детей, которые не успели свернуть себе шею самостоятельно. И в последнее время сношал мозги ученым в Университете, требуя от них чуда. Ну, не совсем супер-чуда, а всего лишь какого-нибудь омолаживающего эликсира. Потому что власти у императора было дохрена, а вот со здоровьем наметились проблемы. Фиг с молодыми фаворитками, кроме секса у старика было полно и других развлечений. Но вот прогнозы о скорой смене правящей династии, регулярно циркулирующие при дворе, эти прогнозы не могли не нервировать. Поэтому у яйцеголовых уродов в Университете наступили тяжелые времена. Они бы и сами не прочь сожрать чего-нибудь типа виагры или прыгнуть в какой-нибудь волшебный котел, но местная наука ничего подобного предложить не могла.

– Ваше импер...

– Затнись, Цирик! Славословить позволь идиотам, а у меня слишком мало осталось времени, чтобы все это выслушивать... Зачем в такую рань пожаловал?

Верный слуга согнулся в глубоком поклоне и начал бубнить прямо снизу, старательно выговаривая каждое слово. Господин не только перестал трахать все, что движется, но и слышал теперь в лучшем случае половину из сказанного. Что его бесило, лишний раз напоминая о подобравшихся немощах.

– Три года назад мы выслали одного из благородных в приграничье. Чтобы скандал замять и заодно местное жулье проверить.

– Я его помню?

– Нет, мой господин. Мелкая пешка. Но связями быстро оброс. И все интересные сплетни сообщает вовремя... Так вот, только что прислал сообщение, что у местного охотника за артефактами сбежали рабы. И уволокли с собой что-то настолько ценное, что ради этого на уши подняли всю округу.

Император хотел было уже пнуть Цирика и завалиться снова дремать, как в скрипучих мозгах щелкнуло и он замер, пытаясь поймать мелькнувшую мысль:

– Охотник за артефактами? И рабы сбежали? Сбежали, наши хорошие, сбе-жа-ли... И ведь наверняка что-то прихватили полезное, раз так болото всполошили... Что, как ты думаешь?