– Получилось у него, – ворчливо, словно старый дед, повторил Кос, а потом спросил: – Кстати, как твоя трансформация?

– На том же уровне. Всё, мне пора, – я пожал его руку и двинулся вдоль домов.

– Береги себя! – крикнул мне в спину друг.

– Ты тоже, – не оборачиваясь, громко бросил я.

На звук моих слов обратила внимание женщина в окне. Она отняла взгляд от луны, и посмотрела вниз. Наши глаза встретились. Женщина мимолетно улыбнулась мне и соскочила с подоконника. Через секунду свет погас. На душе почему-то стало чуть легче, словно кто-то погладил меня по голове и шепнул на ухо, что все получится.

Засунув руки в карманы, я немного прибавил шаг, двигаясь к виднеющемуся вдали серому зданию из бетонных плит. Нижний этаж был оборудован тремя грузовыми лифтами, которые спускались под землю, и широкой лестнице, дублирующей их функции. Тут иногда случались перебои с электричеством, все же в этом плане Подгородье держалось на хорошем уровне. Без электроэнергии под землей туговато.

Я подошел к зданию и остановился возле одинокого фонаря. Он освещал массивные железные ворота, выкрашенные в синий цвет. Часть краски давно облупилась, кое-где появилась ржавчина. Над воротами большими буквами было написано, что это вход в Подгородье. Охраны тут никогда не водилось. Всякий сброд мог беспрепятственно, как попасть в Подгородье, так и покинуть его. Сейчас мне это играло на руку.

Вороты были заперты изнутри, но в них присутствовала небольшая дверца. Она всегда оставалась открытой. Я дернул ее на себя и проник внутрь, оказавшись напротив лифтов. Мой палец нажал на кнопку вызова одно из них. Лифт оказался на этом этажа, так что двери зажужжав, сразу же отворились. Я сделал несколько шагов и зашел в его пахнущее мочой нутро.

Лифт пополз вниз, мигая желтыми лампочками в потолке. Они напоминали мне новогоднюю гирлянду. Изнутри стенки лифта были отделаны фанерой. Люди сплошь исписали ее всякой матерщиной. В углу оказалась баночка для окурков и пепла. В общем, я спускался под землю в «комфортных» условиях. Жаль не курю.

Наконец лифт затрясся всем своим железным телом и остановился. Свет погас. Двери заскрежетали и выпустили меня на свободу. Ну вот я и на Перепутье. Моим глазам предстало полутемное здоровенное помещение, которое освещали прожектора. Но только каждый третий из них был выключен – так делали в ночное время.

Я опустил голову, скрывая лицо от камер и украдкой огляделся. Вокруг не было ни души. Все местные заведения предсказуемо оказались закрыты. Базарчик тоже пустовал. Лишь всевидящие глазки камер наблюдали за мной со стен. В основном они были установлены над входами в тоннели, возле указателей с названиями этих тоннелей и их планами. Одна камера висела прямо у меня за спиной. Я знал это по прошлым посещениям этого места.

Мои ноги неспешно двинулись вперед. Пятно света от прожектора осталось позади меня. Я застыл в темноте между двумя лучами и искоса глянул на большие электронные часы, висящие на стене на расстоянии трех метров от пола. Они показывали половину третьего. Что-то рановато я приперся – придется ждать. Подойдя к стене, я привалился к ней спиной и застыл во мраке, сложив руки на груди. Тут камеры меня не увидят.

Атос показался спустя ровно двадцать семь долгих минут, за которые я успел невзлюбить вон тот потрескивающий прожектор. Он действовал мне на нервы и буквально напрашивался на пулю.

Когда Крыса торопливо вышел из бокового тоннеля, я облегченно выдохнул, но от стены не отлип, а принялся наблюдать за ним. Вдруг он не один? Взгляд парня начал бегать по сторонам, выискивая меня. Сам он сгорбился и старался казаться ниже, чем был на самом деле. На его голове оказалась строительная каска и приделанный к ней фонарь. Правда, он не функционировал или просто был выключен.

Немного помедлив, я вышел из темноты и вроде бы тихо позвал парня, но эхо усилило мой голос и получилось заметно громче:

– Крыса!

Атос пугливо вздрогнул. Его рука нырнула в боковой карман замызганной спецовки, но стоило ему увидеть меня, как он расплылся в облегченной улыбке и быстро пошел в мою сторону, приволакивая правую ногу. Я двинулся ему навстречу, ощущая нарастающую вонь, исходящую от парня. От него разило застарелым потом, какой-то тухлятиной и густым ароматом чернозема.

Крыса приблизился ко мне, и я в деталях разглядел его лицо. Нос парня был свернут набок, а от середины верхней губы и до левой ноздри змеился свежий шрам. Грязные, сальные волосы обрамляли его исхудавшее лицо. Острые скулы едва не прорывали тонкую кожу.

Парень заметил, что я разглядываю его физиономию и неунывающе просипел:

– Да, навели мне макияж эти бакланы. Вон еще зубы выбили, – он пальцем приподнял верхнюю губу, показывая отсутствие клыка и соседнего зуба. – Но я не очкую. Главное, что ласты не склеил.

– Атос, ты не подумай, что мне на тебя пофиг, но ты притащил то, что я тебя просил? – быстро проговорил я с надеждой в глазах, глядя на него.

– Обижаешь, – довольно ощерился Крыса. – Коммерса местного напряг. Он чуть в штаны не наделал, когда я к нему заявился.