Я серьезно спросил, недовольно глядя на деда:

– Разве нельзя было попробовать обучить его нашему языку?

– Да кто им бы занимался? Мы ж тогда считали, что если не человек, то обязательно враг, - ответил он, степенно погладив бороду.
– Раньше же на планете эльфов не водилось, а значится, пришлый он – цифровой. А добра от таких не жди. Вот и сейчас за город нос покажешь и считай, что его мобы отгрызли. Их ведь тоже отродясь в мире не было.

– А потом, после эльфа, встречал еще каких-нибудь человекоподобных разумных?
– с жадностью проговорил я, заглядывая в светлые, выцветшие глаза Максимыча.

– Нет, - твердо сказал он, пожевав бледные губы. – Людей-то мало: один город, да несколько деревень вокруг. Мы так ни с кем на связь и не вышли: и радиоволны пробовали, и еще как-то умельцы пытались, но везде молчок. А ты о каких-то других разумных лепечешь.

И все же они были. Я тому свидетельство. Никто в городе не знал о том, что я только на три четверти человек, а я хранил этот секрет пуще зеницы ока. Тьфу, блин, как Максимыч заговорил.

Я решил задать ему еще один вопрос, который уже множество раз задавал своим друзьям:

– Так ты считаешь, что реальны только люди? А остальные разумные – цифровые?

– Да, - бескомпромиссно обронил дед, как и все те, кому я задавал его прежде.

– А если вдруг объявятся какие-нибудь полукровки? – ровным голосом спросил я, внутренне напрягшись.

– Не дай Бог!
– испуганно выпалил Маскимыч и перекрестился трясущейся рукой. – Это будет противоестественно. Надо давить такое в зародыше. В яму и сжечь.

Я отшатнулся от деда, хотя был уверен, что он ответит, так же, как и все до него. Мне мгновенно расхотелось дальше развивать эту тему, и я поспешно спросил у него, переводя разговор в совершенно другое русло:

– Максимыч, а ты в каком возрасте был на пике своих параметров?

– Ну-у-у, - протянул он, задумчиво нахмурившись. – Где-то годков к тридцати я вышел на хорошие показатели и держал их почитай лет до сорока пяти, а потом начал потихонечку сдуваться. У нас ведь тогда не было того хитрого пойла, которое сейчас есть у вас. Да и не знали мы многого. Ногу вот еще потерял.

– Халдей одному из своих подручных, лишившемуся руки, протез за полцены сделал, - с намеком проговорил я, косясь на деда.

– Все равно дороговато для меня, - тяжело выдохнул Маскимыч.- Мне ведь не только нога нужна, но и зелье омоложения, иначе зачем мне конечность взамен той, которой мегакрот подавился и сдох в жутких корчах? Я без омоложения так и буду здесь сидеть, только уже с двумя ногами. Параметры ведь не те. Даже в поля работать не возьмут. А никакому другому ремеслу я так и не обучился.

– Не расстраивайся, - обнадеживающе сказал я, хлопнув его по худому плечу. – Вот я разбогатею и обязательно помогу тебе.

– Хороший ты парень, Максим, - ухмыльнулся он, показав желтые частично съеденные зубы. – Только вот много я таких знавал. Проходили годы, а они все так же топтались на одном месте и жаловались на невезение. И я таким был. Всегда думал, что я рожден для чего-то большего, нежели крестьянский труд. Смотрел в небо и всем сердцем чувствовал, что у меня все получится. А видишь, как сложилось…

Дед закончил говорить с тяжелым вздохом, потрепав по холке подбежавшего Грома. Собака блаженно зажмурила жабьи глаза. Я посмотрел на утреннее солнце и проговорил:

– Ладно, пойдем мы. Гром, домой.

– Ну, это, надолго не пропадай, - наставительно произнес Максимыч. – И попусту не рискуй. Хороший ты парень, жалко будет, если сгинешь зазря.

– Спасибо на добром слове, - усмехнулся я и потопал в сопровождении собаки в свою хибару.

Вернувшись домой, я покормил пса и занялся другими традиционными утренними мероприятиями: тренировкой, включающей в себя отжимания от пола и подтягивания на присобаченном к стене турнике; а потом медитацией.

После нескольких десятков минут интенсивных упражнений, которые были призваны увеличить физическую силу и энергию, я сел в позе лотоса на шкуру шестилапа, отогнал пристающего Грома и отрешился от всех звуков и соблазнов этого мира. Сердце замедлило свой бег. Я почувствовал, как пульсируют вены на висках. Дыхание стало ровным и спокойным. В этот момент я врубил духа на максимальных настройках. В таком состоянии единицы силы воли расходовались заметно меньше, что позволяло дольше использовать талант, а это способствовало более быстрому росту параметра.