Стэтсан приподнял одну бровь. Он не поверил ни единому его слову.

— Ты? Отгул? Что за чушь ты несешь, Брэт? Не могу поверить своим ушам, — усмехнулся Стэтсан. — Ты работаешь семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Я не уверен, что ты вообще знаешь значение слова «отгул».

— Не правда, — возразил Брэт, хоть в словах брата и была истина. — Я не работаю в Рождество. На протяжении многих лет. Большую их часть. Ладно, я точно хоть один раз не работал в Рождество.

— Только потому, что никто не работает в Рождество, и тебе не с кем вести переговоры на праздниках. Я говорил тебе об этом уже очень давно, — Стэтсан с вызовом посмотрел на Брэта. — Кто она?

— Она — кто? — невинно поинтересовался Брэт, зная, что обычно он ничего не может скрыть от брата. Неизвестно связано ли это со способностью к обороту, но по какой-то причине Стэтсан и Дэриан всегда угадывали, когда он лгал. Брэт тоже мог видеть их ложь. Именно поэтому они привыкли быть друг с другом кристально честными, даже когда были детьми.

— Женщина, которая вытащила тебя из костюма и сделала забывчивым. Я чувствую на тебе ее запах, — сказал Стэтсан, вдыхая воздух рядом с братом. Стэтсан оборачивался волком, и его острое обоняние всегда раздражало Брэта, но было неизбежно. Стэтсан мог учуять, когда Брэт закуривал редкую сигарету или, когда ходил в казино, и даже когда был с женщиной. Брэт не мог не раздражаться этой особенности брата. Запах Бронте был замечательным, но Брэт не хотел, чтобы Стэтсан учуял его и определил, чем они занимались всю прошлую ночь. И ему не нравилось, что теперь брат знаком с запахом Бронте, которая пахла лучше, чем Брэт мог себе представить. Брэт был медведем, но и у него нюх был лучше, чем у людей, и ему нравился ее фруктовый аромат. Брови Стэтсана все еще были приподняты: он ждал ответ Брэта, но тот не горел желанием его давать. По крайней мере, сейчас.

— Тебе не о чем беспокоиться, — уверил его Брэт, но не похоже, что Стэтсан готов успокоиться без объяснений.

— Ты в этом уверен, Брэт? Потому что если ты привлечешь внимание к себе, ты привлечешь его ко всем нам. Если ты собираешься быть с кем-то, по крайней мере, убедись, что она никогда не узнает о нас ничего особенного. Ты прекрасно знаешь, что иначе это подвергнет нас опасности.

Плечи Стэтсана напряглись, он знал, о чем переживает его брат. Он переживает о том, что Брэт их всех выдаст. Он мог видеть, как крутятся колесики в голове Стэтсана, осознавая, что Брэт практически никогда не приводил к себе домой женщину, и уж точно, никогда не говорил об этом с братьями.

— Как я и сказал, тебе не о чем беспокоиться, — настаивал Брэт, хотя правда была в том, что он и сам начал беспокоиться. Он не знал, может ли контролировать себя рядом с Бронте. Каждая частичка его души требовала быть честным с ней, рассказать ей все. Он хотел бы, чтобы она была неотделимой частичкой его самого, а чтобы это произошло, он должен позволить увидеть себя и все объяснить. А это может повлечь за собой опасность для его братьев. Брэт ни в коем случае не может этого допустить. Он не может намеренно поставить жизнь своих братьев под угрозу только из-за своего эгоизма. Он никогда не сможет быть нормальным, а значит, должен запечатать свой секрет как можно крепче. Бронте никогда не должна узнать правду о нем, но также знал, что не сможет от нее отказаться.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вздохнул Стэтсан. Брэт кивнул, пытаясь хоть один раз не выдать правду выражением лица. А правда заключалась в том, что Брэт понятия не имел, что он делает. Бронте перевернула его жизнь, и он пытался соединить все фрагменты головоломки, что она создала своим появлением.

Брэт хотел брак лишь на бумаге. Ту, кто будет с ним на официальных мероприятиях и, возможно, иногда и в личное время. Не ожидал, что захочет, чтобы Бронте была во всех сферах его жизни, да еще и так сразу. Брэт также понимал, что такая женщина как Бронте, не захочет фиктивного брака. Она захочет, и будет ждать честности, верности и настоящего брака. Брэт не был пока уверен, что может ей это дать, но она его слишком привлекала, пленяла, чтобы позволить ей уйти из его жизни. Называйте это эгоизмом и слабостью, но он мог думать лишь о том, что хочет ее. Нуждается в ней. Хочет увидеть, куда эти отношения его заведут.

***

Бронте заставила себя не оборачиваться, когда услышала, как он зашел в ванную. Хотя все ее мышцы вопили о том, чтобы броситься к нему в объятия. Хотела, чтобы он насладился ее видом со спины, пока горячая вода сбегает по телу. Стеклянная дверь душевой открылась, и она почувствовала, как он скользнул позади нее. Глаза закрылись от удовольствия, когда большие руки накрыли ее грудь.

— Привет, красотка, — прошептал он ей на ухо и скользнул языком по ушной мочке, зажав ее между зубами, а потом вобрал в рот. — Рад видеть, что ты еще ждешь меня.

— Я уже думала, что ты не вернешься, — вздохнула Бронте, откидываясь на него и ощущая его твердые мускулы. Его стояк упирался ей в задницу, изгибаясь между ягодиц, так что она еще сильнее возбудилась.

— Разве я мог не прийти? — сказал он хриплым голосом, поворачивая ее к себе лицом. В его грудь уперлись затвердевшие соски. Он овладел губами Бронте, обхватывая ее руками и прижимая к себе ближе, чтобы она никуда не могла от него деться. Она и не пыталась: ее захлестывала страсть, от ощущения его каменной эрекции, упирающейся ей в живот. Инстинктивно она опустила руку вниз, прикасаясь к твердому члену, лаская его нежную кожу. Провела рукой вверх-вниз, поражаясь размеру и жесткости, особенно учитывая их активность прошлой ночью. Невероятно, что он уже в полной боевой готовности. Хотя и сама уже была влажной, и вода, стекающая по ее коже, не была тому причиной. Было страшно осознавать, что этот мужчина может завести ее одним прикосновением. Может, даже и не прикасаясь. Сама мысль о том, что он касается ее, заставляет тело жаждать его.

Ее переполняло желание, но Брэт перехватил ее запястье и покачал головой. Он прислонился своим лбом к ее и прошептал:

— Я хочу позаботиться о тебе.

Он с нежностью произнес эти слова, но Бронте понимала и не в первый раз, что он хочет все держать под контролем. Он был из тех людей, для кого это не просто прихоть, а потребность. И из-за этого ей хотелось перехватить контроль хоть один раз. Заставить его потерять голову от желания, сгорать от похоти, чтобы он почувствовал то, что чувствует она.