Шрифт:
10 декабря 0000. Эра Толерантности
Воскресное утро – значит, включён телевизор. Новые серии всех сериалов и шоу в воскресной программе. Бабушка и дедушка смотрят новую серию «Спасённый Сантой» – в общем, это о Санта-Клаусе, который приходит к разным родителям, которые осуждают всё на свете, он учит их, как принимать собственных детей, несмотря ни на что.
Папа с мамой, скорее всего, не разрешили бы мне это смотреть. Подростки часто совершают поступки, из-за которых потом стыдно, и смотреть на это вместе с бабушкой и дедушкой как-то не очень, к тому же Санта-Клаус – это такая старушка. Думаю, мои родители бы сильно рассердились на это. Но я устала сидеть одна в своей комнате, к тому же за окном – дождь, так что я сижу на дедушкином кожаном стуле и вывожу в блокноте «Хиллари» снова и снова. Может быть, если я буду это делать хорошо, доктор Снид перестанет задавать мне свои вопросы?
Я стараюсь написать это имя по-разному – слитно, потом большими круглыми буквами, как любят писать у нас девочки в классе, даже подрисовываю сердечко. В конце концов я начинаю раздражаться и опять писать большими квадратными буквами.
Это не моё имя. Я так много раз его писала, что все эти буквы потеряли всякий смысл. Я вырываю исписанные странички из блокнота, мну их и выбрасываю.
Этот шум заставляет дедушку поднять на меня глаза.
– У тебя там всё в порядке, Хилли-Билли? – спрашивает он своим скрипучим голосом. – Опять проблемы с математикой?
– Я не знаю, – ворчу я.
А про себя думаю: «И я не Хилли-Билли».
– Пойду наверх, немного почитаю.
– Вот правильно, отдохни, – говорит дедушка, снова поворачиваясь к телевизору.
Я поднимаюсь и иду наверх именно в тот момент, когда Санта-Клаус снимает свою фальшивую бороду и начинает красить губы.
Глава вторая
Антипасха
– Мистер и миссис Мэфьюз?
– Да, мисс, это мы, – говорит дедушка.
– Вы заполнили все бумаги?
– Да, все, но только мы не знаем, что написать в графе «имя»…
– Давайте, я посмотрю. Её статус? Ах, да. М-м-м… У меня есть вариант – Хиллари Джейн.
– Только напишите, пожалуйста, разборчиво, чтобы мы могли легко прочитать.
Дедушка пишет перьевой ручкой, которая у него всегда с собой, затем передаёт всю стопку бумаг женщине за столом.
– Спасибо. Она уже здесь, но у нас просьба: не уходите сразу. Я думаю, что доктор Снид хотел бы переговорить с вами. Он будет её постоянным психологом.
– Она в порядке? – слышу я бабушкин шёпот.
– О, я уверена, с ней всё будет хорошо, – говорит дама, – доктор Снид вас проинформирует.
Я сижу в соседней комнате на синем виниловом диване, завёрнутая в одеяло, и внимательно рассматриваю свои ноги. Они по-прежнему босые и грязные. На мне какая-то странная одежда – огромная футболка и мальчишечьи баскетбольные шорты, а вот туфли для меня они не смогли найти. Все чувства кажутся онемевшими, я не могу перестать думать о том, как бы мне хотелось надеть туфли. А ещё – принять душ.
Бабушка и дедушка входят. Бабушка крепко обнимает меня.
– Деточка моя, ты в порядке? – спрашивает она.
Я киваю. На самом деле я не очень-то хорошо с ними знакома. Они вообще никогда не разговаривали с мамой и папой. С чего вдруг они такие добренькие?
– Эта дама сказала, что теперь тебя будут звать Хиллари, – говорит дедушка, садясь рядом со мной на диван, – здорово будет наконец иметь такое имя, которое люди смогут расслышать и записать с первого раза? – подмигивает он.
– Ричард… – ворчит бабушка.
– А что? Я просто сказал…
Бабушка явно чувствует себя неуютно.
– Может быть, нам нужно…
В этот момент входит какой-то мужчина и плотно прикрывает за собой дверь. Он, кажется, постарше папы. Может быть, ему около пятидесяти? На нём костюм в узкую полосочку и кроссовки. Только волосы его выглядят как-то странно. В них совсем нет седины. И они сильно прилизаны гелем.
– Мистер и миссис Мэфьюз? – говорит он, пожимая им руки.
– Хиллари, приятно с тобой познакомиться, – говорит он уже мне. – Я – доктор Снид.
«Почему все эти люди называют меня чужим именем, почему я – босиком?»
Доктор садится на стул прямо напротив нас, забрасывает одну ногу на другую.
– Не хочу вас задерживать, я вижу, Хиллари очень устала, и ей пора ехать домой, – говорит он.
«Какой ещё дом? – думаю я. – И никакая я вам не Хиллари».
– Но это крайне важно – обсудить кое-какие нюансы, – продолжает доктор, – Хиллари многое пережила, и сейчас ей необходима поддержка.
– А что вообще произошло? – спрашивает бабушка, ласково берёт меня за руку, – всё, что мы знаем о прошлых выходных, – из новостей по телевизору, а потом во вторник нам позвонили из полиции и сообщили, что мой сын и его семья…