Я, помолчав, сказал:

– Итак, если я правильно понял, ты предлагаешь разграбить здешнее капище и отправляться обратно, в Державу.

– Да, отправляться, и немедленно! Ибо очень скоро здесь начнутся холода, выпадет глубокий снег, и тогда на обратном пути мы получим множество всяких неприятностей.

– А сколько мы получим их, разграбив здешний храм?

– "Разграбить" - это слово не мое, - сказал первый легат.
– Я предлагаю конфисковать все имеющиеся в Ерлполе ценности в счет погашения тех расходов, которые понесла Держава на организацию нашей экспедиции, ибо наша цель - это благополучие и процветание Державы.

Он замолчал. И я молчал. Потом спросил:

– Весь город пуст?

– Весь, - подтвердил первый легат.
– Только в соборном храме как будто бы кто-то скрывается. За храмом ведется пристальное наблюдение.

– А кто-нибудь входил в него?

– Нет-нет!
– сказал первый легат и даже покраснел.
– Я не велел! Да и они...

– Что?

– Н-ничего. Но мало ли! Никто не хочет рисковать. Ведь, говорят...

– Х-ха!
– засмеялся я.
– Войти, и то не можете. А собирались грабить.

– Не грабить, а конфисковать, - опять сказал первый легат.
– И днем, при свете, а не ночью. И все по весу и по описи...

– Ну, ладно!
– сказал я.
– Довольно. Кто у храма?

– Моя четвертая ударная манипула. Все они как один...

Я встал, сказал:

– Так. Хорошо! И пусть стоят, не лезут. А остальным из лагеря не выходить. А я хотел бы отдохнуть. Где ярлы спят?

– На верхнем этаже, - сказал второй легат.
– Там все уже проверено. Нет никого. Но я бы не ходил туда. Я прежде обсушился бы, поел. И здесь бы лег.

Я осмотрелся. По углам солома. Они там спят после пиров. Но прежде, говорят, снимают кольчатые панцири и сражаются боевыми мечами. А после посыпают пол песком, чтоб не скользить в лужах крови.

А я ж действительно промок. И голоден! И спать хочу, очень устал. А ярлы, капище...

Гликериус рассказывал: Хрт ночью спит, а Макья бодрствует, сидит у ткацкого станка и ткет холстину. А на холстине - целый мир; там можно увидать все земли, все селения, все хижины... и даже самого себя - и рассмотреть, что ждет тебя в будущем. И вот они, ярлградцы, ночью приходят к ней, приносят щедрые дары, и пока Макья принимает те дары, они украдкой смотрят на холстину, ищут на ней себя и узнают свою дальнейшую судьбу...

Бред! Суеверие! Все, что случается, подвластно не холстине и не Макье, а Всевышнему. Так что четвертая ударная манипула...

А я? Я голоден. И плащ мой мокр. Я снял его. И сел. Второй легат подал мне есть и пить. Я ел и пил. Гликериус рассказывал: Хрт в один раз съедал быка и запивал бочонком сурьи. А сурья - это забродивший мед, настоянный на тридцати целебных травах.

Пока я ел, высох мой плащ. И мне уже было постелено в углу. И подали другую, сменную одежду. Я лег, сказал:

– По пустякам не беспокоить.

Закрыл глаза и сразу же заснул.

Во сне я видел варварскую женщину. Она была красива, молода. Мы с ней сидели у костра. Я ей рассказывал о всяких пустяках: о том, что носят в Наиполе, что едят, как развлекаются, и что такое ипподром, театр. Женщина слушала меня очень внимательно, а я, хоть и говорил о хорошо известных мне вещах, но почему-то сильно волновался. Горел костер. Вокруг был густой здешний лес. На мне были богатые варварские одежды, у моего пояса был варварский меч. И даже имя у меня было варварское! Я точно это знаю, ибо эта красивая женщина обращалась ко мне: "Барраслав!" А саму ее звали...

Не помню! Когда утром меня разбудили и сказали, что лагерь уже приступил к завтраку, я еще знал ее по имени, но тут ко мне пришли с докладами, и я разгневался, потому что снова все было не так, опять не так, все перепутали.

И ее имя я забыл! Я завтракал и гневался - теперь уже на самого себя. Хотя, по чести говоря, что мне до этой варварши? Позавтракав, я вышел на крыльцо. Войска уже были построены. Я принял рапорты. Потом первый легат подал мне план Ярлграда с разметкой по кварталам и когортам - из-за него-то, из-за плана, я и гневался, - и я им зачитал порядок продвижений и расположения. Затем когорты стали понемногу расходиться. Ярлград, как и вчера, был пуст. Только на капище, как мне было доложено, по-прежнему кто-то скрывается.

И я туда и двинулся. Со мною были две когорты - ударные от первого и от второго легионов, сплошь ветераны, храбрецы, которые видали всякое. Мы шли по улицам. Ярглград, по варварским понятиям, богатый и красивый город дома высокие и сложены из бревен, крыши двухскатные и крыты не соломой, а дощечками, которые здесь называют дранкой, и улицы мощеные, колодцы под навесами, на перекрестках - идолы, и многие из них покрыты позолотой; у Макьи золотые волосы, у Хрт - усы. Встречаются и золоченые ворота, и золоченые наличники на окнах. В таких домах живет... жила до нашего прихода ярлградская знать. Ну а сегодня город пуст. Много сгоревших зданий, распахнутых ворот, черных провалов окон.