И много он о чем еще поведал. Я слушал и молчал. А воеводы шумно ужасались. Да все они, кого ты ни возьми, как дети малые.

А шли мы напрямик, спешили. Где наводили гати, а где вброд. Пришли - и сразу к капищу. Хрт, увидав меня, кивнул... и громко и отчетливо сказал: "Убей меня!" Вот так-то вот! Прежде шептал, а тут уже не выдержал, ни от кого не стал скрывать! Тогда я посмотрел на Макью. Да, верно, в ее каменных глазах действительно стояли слезы. А Хрт опять сказал: "Убей меня! Убей!" Я, оглянувшись, посмотрел на воевод. Чурпан, весь белый от волнения, спросил:

– О чем он говорит?

Я промолчал, не зная, что ответить. А Шуба:

– Ярл, скажи!

И остальные:

– Ярл! Говори! Ярл! Ярл!

А я молчал. И бил меня озноб. Руку свело... И так, сведенную, и повело ее к мечу, и рукоять меча сама собой легла в ладонь, пальцы сцепились, сжали рукоять... И чуял я, как наливаюсь силой! И как мой меч - меч непростой!
– гудит, из ножен просится. И этот меч, я в этом был уверен, одним ударом поразит Благого Прародителя - и тот развалится и рухнет. А после я ударю еще раз - и рухнет Макья. И Бессмертный Огонь их сожрет. И тотчас и себя сожрет, погаснет. А выбежит Хвакир - я зарублю Хвакира. И тогда всякий, кто б ни пожелал, сможет вступить на беззащитную кумирню, открыть дверь в Хижину, войти, увидеть колыбель, меч обнажить...

И, что ужаснее всего, Хрт этого желает! И для того он мне и говорит...

– Ярл! Отвечай!
– кричали мне.
– Ярл! Ярл!

А я по-прежнему молчал. Сперва я был в большом, очень большом смятении. Потом, немного успокоившись и помянув Всевышнего, подумал так: "Кто я такой? Я разве варвар Барраслав? Нет, я - архистратиг Нечиппа, руммалиец, патриций, сын и внук патрициев, наш род - один из самых знатных в Полумире. Так что же я теперь, словно палач, буду рубить чужого бога? И ладно, был бы он с мечом и защищался бы! А беззащитного - ну нет, увольте! Я на такое никогда..."

А Хрт все повторял и повторял: "Убей меня! Убей!" - и с каждым разом громче, громче, громче! И меч гудел, из ножен вырывался. Да и рука моя...

Нет, все же никакой я не Нечиппа! Я - Барраслав, ярл, варвар. Я...

Посмотрел на Белуна. И головою покачал - нет, не могу! И не хочу!

А Хрт опять:

– Убей меня!

А все:

– О чем он говорит? Ярл, отвечай!

Но я молчал. Долго молчал! Потом, собрав-таки все силы, пальцы разжал... и снял руку с меча... и протянул ее волхву. Волхв подошел ко мне, взял меня за руку и, обернувшись к ним, сказал:

– Хрт призывает ярла в Хижину. Хрт хочет говорить ему недобрые слова. Так, Барраслав?

– Т-так, - сказал я.

И мы, оставив их, ушли. Когда я проходил через Огонь, я думал, он сожрет меня. Потом я ждал, что на меня набросится Хвакир. Потом - что двери не откроются. Потом - что рухнет колыбель...

Но не случилось ничего! Я сел к столу, Белун сел на лежанку. Я посмотрел на Прародителей...

И онемел от ужаса! Великий Хрт сидел с закрытыми глазами, а у Макьи из глаз текли слезы. И слезы были красные! Глаза - зеленые, и зелень - это жизнь, а слезы - кровь! О, заступись!..

– И так, - глухо сказал Белун, - уже не первый день. И оттого я и призвал тебя.

– Чтоб я их зарубил?!

– Да, ты. А кто еще? Ты - ярл, и мы - твоя Земля, и Прародители твои. И потому кому, как не тебе, их убивать?!

Я помолчал. Потом сказал:

– Вот почему они меня избрали! Чтобы не свой - чужой их убивал! Чтобы свои остались чистыми, а все проклятия - на нас, на руммалийцев! Чтобы потом...

Я замолчал. Ибо не знал, а что будет потом. Белун сказал:

– И я того не знаю. Да и не знал, когда он выбирал тебя, что скоро ему смерть. Но как предрешено, так и бывает. И ни тебе, ни мне, ни всей нашей Земле ничем, никак того не изменить. Хрт хочет умереть - и он умрет. Умрет и Макья. И только от твоей руки!

– Но разве боги умирают?!

– Умирают. Сперва они, а после их народ. И так всегда, везде. И так когда-нибудь умрет и руммалийский бог, потом умрут и руммалийцы. Народу легче умирать, когда его бог уже мертв. И вот Хрт и спешит, чтобы облегчить нашу смерть. А ты неблагодарен, Барраслав! Хрт отличил тебя, избрал, Хрт подарил тебе всю нашу Землю, дал отомстить Гурволоду, укоротить Стрилейфа, и он бы дал тебе - поверь!
– поставить на колени Верослава, и всех других... Но час его настал, он должен уходить. Так помоги ему уйти с почетом, от меча!

– А если, - спросил я, - я все же не убью его, то что будет тогда?

– Его убьют другие.

– Кто?

– Криворотые.

– Ха! Криворотые!
– я даже засмеялся.
– Если они там напугали Хрт, то я вполне могу его заверить, что их-то я легко уйму!

– Молчи!
– вскричал Белун.

Я замолчал, ибо никак не ожидал, чтобы Белун посмел... А он гневно спросил:

– А много ли тебе известно о них?!

– Вполне достаточно!
– с не меньшим гневом отозвался я.