Мирталь застыла, похолодела, боясь даже дышать. Девчонка погубит их всех! Король не станет терпеть подобной дерзости. Валтор же легко вскочил, ухмыльнулся, давая понять, что слова Лотэссы его не задели.

— Пусть так, энья Лотэсса. И что с того? Идея ваших родителей пришлась мне по душе, и я благодарен им. Впрочем, увидев вас однажды, я бы сам пришел к точно такому же решению.

Эна Линсар выдохнула с облегчением. Обошлось! Теперь главное — не давать раскрыть рта этой бунтарке и занимать короля ничего не значащей болтовней. Уж это она сможет.

— Ах, ваше величество, Тэсс у нас ужасно принципиальна и терпеть не может, когда что-то решают за нее. Помнится, в детстве я пыталась запретить ей учиться играть на гитаре, потому что полагаю это умение не женским, а более достойным мужчины. Так вот, она назло мне научилась не только виртуозно играть, но еще и сочинять музыку и стихи для своих песен. Однако в итоге ее игра так всех восхищает, что мне теперь кажется, что девочкино упрямство оказалось на пользу. Однако, — Мирталь доверительно склонилась к уху будущего зятя, точнее заставила его склонить к ней голову, поскольку была значительно ниже короля. — В умелых и сильных мужских руках она станет нежной и покорной, я уверена. Материнское сердце редко ошибается.

Ага, изменится она, как же! Она сведет тебя с ума, красавчик! Но сейчас тебе об этом знать вовсе не обязательно. Женишься — потом сам с ней разбирайся.

Валтор пропустил последнюю часть откровений Мирталь мимо ушей, но неожиданно заинтересовался первой.

— Ваша матушка говорит, что вы играете на гитаре, энья Лотэсса, — взгляд Дайрица, обращенный на девушку, больше не был ни восторженным, ни почтительным. Теперь зеленовато-серые глаза казались холодными и насмешливыми. — К тому же произведения собственного сочинения… Я был бы счастлив послушать.

— Я не буду петь. Да и вам бы все равно не понравилось, уверяю вас, — Тэсс, как всегда, решила все испортить. — И, матушка, хватит дергать меня за подол, вы его оборвете, и этот прискорбный факт уронит в глазах короля престиж нашего семейства, о котором вы так печетесь.

Мирталь покраснела, пробормотав, что она хотела лишь оправить платье, и, оттянув дочь насколько это возможно в сторону, зло прошипела:

— Хватит вести себя как простолюдинка, исполненная ненависти ко всему миру! Ты споешь! Я настаиваю!

— Ах, вы настаиваете, — протянула Лотэсса. — Ну, тогда я действительно спою, и пеняйте на себя. У нашего нового короля найдется гитара? — Тэсс выделила голосом слово «новый», вложив в него все пренебрежение, на которое была способна.

Валтор не поленился самолично подать ей гитару с изящным, но насмешливым поклоном. Очевидно, он успел сходить за ней, пока Мирталь делала выволочку дочери.

Девушка начала перебирать струны, словно пробуя их, и через некоторое время нестройные звуки сложились в мотив — тревожный, исполненный горечи, но в то же время яркий и пронзительный. Мирталь действительно не нравилось, что дочь играет на гитаре, но песни ее — что грустные, что веселые — всегда брали за душу. И вот, в музыку вплелись слова, и Мирталь начала холодеть, постепенно понимая, что она наделала, заставив дочку петь перед королем. В текст песни Тэсс, видно, вложила всю свою злость и отчаяние. Во время исполнения Лотэсса неотрывно и дерзко смотрела в глаза королю, очевидно, чтобы у того не осталось сомнений относительно того, кому эта песня посвящена

Да, я не верю в вашу жалость и честь —

От победителей их не пристало ждать,

А вы придумали отличную месть,

Хоть в этом должное я вам могу воздать.

Я без боли не могу прожить и дня —

Проигравшая, заложница победы,

Вы зовете королевой меня,

Но для всех я — лишь разменная монета.

Мне до ужаса не нравится расклад,

Только партию нельзя начать сначала.

Вам — победу, ну а мне — лишь боль утрат:

Все поставила на кон и проиграла…

Закончив петь, Тэсс вложила гитару в руки Дайрийца, издевательски поклонилась и вышла из зала, не дожидаясь родителей и не удостоив их даже взглядом.

Бледная как смерть, Мирталь начала лепетать извинения, но король прервал ее, милостиво махнув рукой:

— Пустое, эна Линсар. Ваша дочь великолепно играет и поет не хуже. И голос, и музыка, и манера исполнения не могут не восхищать.

— Но слова… — впервые подал голос Оро. — Неужели после этого ваше величество все еще хочет жениться на моей дерзкой дочери?

— Хочу! — уверенно ответил Валтор. — И сейчас я хочу этого даже более, чем раньше.

Элвир Торн сидел в своем кабинете и крутил во все стороны листок бумаги, испещренный короткими записями и подобием схем. В центре листа были схематично нарисованы пять лиц, среди них одно — женское, на что указывали длинные волосы, одно в шлеме и несколько ничем не примечательных. Впрочем, вглядевшись еще раз в последнюю «мордочку», Элвир провел поверх рисунка дополнительный контур, делая его шире, и теперь лицо скорее напоминало хомяка, набившего щеки.