— Юную девицу отнюдь не красит владение мужским оружием, — важно изрек Ровик, очевидно, радуясь, что может хоть отчасти отомстить Альве за едкие слова в его адрес.

— Возможно, вы и правы, любезный господин Чиртон, — купец довольно улыбнулся, но рано. — Только вот если взрослые мужчины вместо оружия грозно размахивают векселями, то юным девицам поневоле приходится браться за лук и стрелы, хоть это их, конечно, и не красит.

На Чиртона было жалко смотреть. Казалось, еще чуть-чуть, и он воспламенится.

Прям не торговец, а чистый дракон, подумала Альва. Интересно, выдержит он очередную гадость в свой адрес или сорвется, дав Тийле окончательный повод отказать от дома. Чиртон выдержал.

— Ты забываешься, девочка, — прохрипел он.

Взор, обращенный к тете Тийле, красноречиво выражал, скольких усилий ему стоит не выложить ее наглой племяннице все, что он думает, причем не стесняясь в выражениях. Тетушка в ответ лишь опустила ресницы и слегка наклонила голову. Я вас понимаю, любезный Ровик, говорил этот жест, но что взять с дикой провинциалки, будьте снисходительны.

Чтобы избавить старших от необходимости перебрасываться многозначительными взглядами и дать им возможность высказать на словах все, что они думают о несносной девчонке, Альва решила уйти.

— Пожалуй, мне лучше вас оставить, — с этими словами она закинула за спину злополучный лук и направилась в сторону калитки.

— Ступай, — напутствовала ее тетушка, и по тону девушка поняла, что по возвращении ее ждет выволочка.

Конечно, тетя Тийла сердится не совсем всерьез, Альва же видела, что, опуская глаза, женщина прятала искорки смеха, которые могли ее выдать. Отчитает племянницу она скорее для порядка, в очередной раз напомнив о манерах и элементарной вежливости. Но это будет потом, а пока можно спокойно несколько часов шататься по улицам, уже ставшим знакомыми, а не торчать в садике, созерцая и выслушивая противного Чиртона.

Первым делом девушка направилась к городской стене. Их район в некоторых местах примыкал к стене, окружавшей Вельтану, и до Ночных Ворот отсюда было рукой подать. Стена была сложена из серого камня, местами прилично разрушилась, поросла травой, кустарниками и даже деревьями. Понизу люди использовали стену, как могли: мостили к ней лотки, навесы и прочие сооружения. А самые бедные даже использовали как основу для своих хижин, попросту пристраивая к городской остальные стены из самых разных материалов и крышу.

Суета вокруг «обустроенной» части стены никогда не привлекала Альву, она стремилась туда, где камень предельно обветшал и раскрошился, превращая ровную некогда линию в рытвины и зигзаги. Там почти не было взрослых, зато дети и молодежь с утра до вечера лазили по развалинам, сидели на выступах или на вершине. Альва не стала исключением, оценив и роскошный вид, который открывался за стеной, и возможность рисковать, покоряя очередной уступ. А еще городская стена хоть отдаленно, но напоминала ей крепостные стены родного замка.

Кроме всего прочего, именно здесь чаще всего коротал свободное время ее новый приятель — Ларни Боглан. Не то чтобы девушка пришла сюда именно к Ларни, но если бы он оказался здесь, это бы пришлось весьма кстати.

— Ла-аа-арни! — позвала она.

Ждать пришлось недолго, парень действительно ошивался поблизости.

— Что-то ты рано сегодня, — заметил он.

— Да просто у нас опять сидит этот жирный дурак — Чиртон, — пожаловалась девушка.

Произнеся слово «жирный» она на секунду смутилась, поскольку ее приятель тоже был пухловат. Однако это, как ни странно, ему даже шло, по крайней мере, по мнению самой Альвы. Но мало ли, вдруг все равно обидится. Ларни не только не обиделся, а, похоже, даже не обратил внимания.

— Я, признаться, сглупила, упомянув при нем о планах охраны улиц, — вздохнула Альва.

— Ты все-таки всерьез намерена заняться этим? — в голосе парня слышалось удивление и даже намек на беспокойство.

— А ты нет? — вскинулась девушка. — Разве мы не вместе обсуждали это вчера? Что, струсил?

— Не струсил, — тут же начал оправдываться он — Просто я не принял твои слова всерьез. Думал, что мы просто говорим, — промямлил Ларни. — Что вроде как это хорошая идея, которую, естественно, никто не собирается воплощать в жизнь.

— Зачем же тогда говорить? — не поняла Альва.

— Ну, не знаю, — парень пожал плечами. — Все всегда говорят, что хорошо бы следить за чистотой улиц, убирать по весне снег и сосульки со стены, чтоб на голову не падали, помогать беднякам и сиротам и тому подобное. Говорить-то говорят, но ничего не делают. И не собираются даже. Зато соседям сразу ясно, кто здесь самый порядочный и обеспокоенный чужими заботами.

— Понятно, — презрительно фыркнула девушка, выслушав приятеля. — Одно слово — город. Тем паче столица. У нас в замке никто бы не стал тратить время на пустые разговоры и похвальбу, когда общая беда стучится в двери. Когда на несколько верст вокруг замка никого нет, любая забота и уж тем более опасность сплачивает всех — и господ, и слуг, и крестьян. А у вас совсем не так. Каждый сам по себе. Все рассчитывают на кого-то, кто о них позаботится — стража, чиновники, да сам король, в конце концов. Потому как это их забота, они за то жалование получают, — Альва невольно копировала назидательный тон Чиртона.