— Доминик, мы не оставим ее здесь, ни за что. Ей нужен уход и нормальная еда. Если ты позволишь мне подойти к ней и осмотреть, то смогу более точно определить ее состояние и уже решим куда ехать — домой или в больницу. Так можно к ней подойти? — эти слова полностью подтверждают мои мысли, и я тут же киваю в знак согласия.

А потом наблюдаю, как Изабелла очень осторожно, опасаясь меня, подходит к Мили. Не двигаюсь, пытаясь даже дышать ровно. То, что сейчас делает моя хозяйка — это маленькое чудо. Я не должен мешать, я же потом всю жизнь ее благодарить буду.

Изабелла все делает очень нежно. Я прям вижу исходящую от нее симпатию и сочувствие к ребенку. Понимаю, что был просто дураком, не сказав о Мили раньше. Сейчас бы не пришлось переживать за ее самочувствие… Какая же я тварь, просто выродок. Испугавшись за свое будущее, рискнул жизнью ребенка!!!

— Если ты хочешь, чтобы девочка выжила, то будешь предельно четко отвечать на мои вопросы. Понял? — в момент моего самобичевания развернулась ко мне хозяйка, немного с угрозой.

Кивнул ей в знак согласия, пытаясь привести мысли и чувства в нормальное состояние. Не до самоуничижения сейчас.

— Кто следит за девочкой? Находится кто-то постоянно при ней? — задает первый вопрос Изабелла.

— Нет никого, госпожа. — отвечаю тут же, а в глубине души опять рождается ярость.

— Хорошо. Чем ты ее сегодня пытался накормить?

— Подливкой, госпожа. — покорно отвечаю ей, а потом, чтобы избежать подозрений, быстро добавляю. — Но я ничего с Вашей кухни не брал, клянусь вам.

— Подливка из чего была?

— Говядина с овощами, перец, горох, кукуруза и мятая картошка.

— Сколько она съела? Объем?

— Несколько ложек всего..

— Доминик, точно скажи! Сколько ребенок съел этой дряни? — резко разозлилась она, а я дернулся. Дряни? Да за такую еду половина квартала душу дьяволу продадут!

— Почти целую суповую тарелку. — отвечаю, внутренне приготовившись к разносу.

— Блииин!!! Бери ее на руки, закутывай по плотнее в одеяло и быстро за мной. Ну? И чего ты застыл-то? Вроде же с первого раза раньше не плохо доходило.

Я быстро схватил Мили на ручки, испугавшись нервного тона госпожи. Похоже дело плохо. ь Судя по тому, что она как медик так распереживалась… Смотрю на маленько чудо в моих руках. Нет! Изабель не даст ей умереть, уверен. Главное не раздражать ее и выполнять все приказы.

— Поехали в больницу. Тут нужен гастроэнтеролог. Моих знаний явно недостаточно для этого.

В машине она продолжила мой допрос, но я был не против. Да я что угодно сделаю, чтобы спасти Мили. Спокойно спящую на моих руках.

— Доминик, ты идиот?! Ты мне не мог сказать сам и раньше, что у тебя тут ребенок голодной смертью умирает! — вышла из себя она, а я почувствовал себя последней сволочью. Мог бы и должен был. Идиот! Благо она не дождалась моего ответа, и ни с того ни с сего попросила: — Проверь пульс, на ее запястье. И дыхание.

Трясущимися руками выполнил то, что она просит. Внутренне готовился к самому худшему, уже просто молясь, чтобы все было хорошо.

— Дышит? Пульс есть? — не выдержала госпожа.

Но пульс нашел. И дыхание было.

Видимо это не играло роли, так как госпожа разогнала машину до немыслимой скорости, чуть ли не летя по воздуху. Но у меня уже не было страха, я, наоборот, молил, чтобы она добавила скорости.

А потом считал минуты, находясь в зале ожидания клиники и готовый ворваться в кабинет к Мили в любую секунду. А когда удостоверился, что у моей девочки все хорошо, то готов был плакать от счастья. Какое же это оказывается облегчение, знать, что с родным для тебя человеком все в порядке.

Но счет за услуги врача просто выбил из колеи… Кто мог бы себе позволить тут лечиться?! Хотя ясно кто, такие как моя госпожа.

Домой мы приехали уже поздно ночью. Я уложил Мили в свою постель, заботливо замотав в чистое одеяло, а сам аккуратно устроился рядом. Этот день наконец-то закончился.

А дальше опять пошли размеренные будни. Я заботился о Мили, четко выполняя все инструкции врача и боясь что-то сделать не так, просто неверно поняв его рекомендации. Изабелла проверяла состояние моей Мили каждый день, постоянно разговаривая с малышкой и пытаясь дождаться от нее ответа. Но нет, моя племяшка уже два года не разговаривала, и я не уверен, что она заговорит когда-либо еще…

А потом Изабелла дала мне надежду на свободную жизнь для Мили, после чего я просто был в шоке и при этом не мог не надеяться, что хозяйка правда сделает это. Я часто ловил себя на мысли, что доверяю ей. Это было шоком для самого себя… Но тут было что-то даже больше, чем доверие. Похоже я люблю эту потрясающую девушку. Признавшись себе в этом впервые, был шокирован, что мое сердце способно на подобные чувства, но один поцелуй, ее отношение, она сама, все это доказало мне, что реально я испытываю… Хотелось признаться в своих чувствах хозяйке, хотелось постоянно держать ее в объятьях, не выпуская не на миг… Но я держал себя в руках, четко контролируя свои эмоции. И, как оказалось, все это не зря.