— Цунаде-сама, — взволнованный голос Шизуне насторожил Какаши. — А если Наруто и Джирайя вернутся?

— Я найду им дело, пока Какаши не выполнит эту миссию. Максимум через неделю он снова будет здесь, — ответила она и протянула Какаши листок. — Тут указаны подробности, имя, нынешнее место проживания.

— Токугава Рецу? — Какаши удивленно вскинул брови. — Это женщина?

— Представь себе, — Цунаде откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. — Она неплохо помогает финансами нашей деревне, поэтому постарайся, чтобы она осталась жива и здорова по дороге к себе в столицу.

— Карнавал в ее честь, я прав?

— Да, ты разве не был на нем? — удивилась Цунаде. — На ее средства были построены несколько тренировочных площадок, а теперь и новый исследовательский медицинский центр.

— Кто-то хочет ее убить? Для чего ей сопровождение шиноби? — спросил Какаши, чтобы знать, чего ожидать во время миссии.

— У таких богатых людей всегда есть завистники и враги, но наше дело — это ее безопасность. Она не сообщала ни о ком конкретно, просто хочет обезопасить себя в дороге. На бумаге написаны подробности о времени и месте.

— Я понял, — кивнул Какаши.

— И так как эта миссия теперь твоя, то сегодня вечером ты должен придти на карнавал, чтобы я могла представить тебя Токугаве-сама. Мы будем сидеть с ней в главной ложе, когда начнется представление. Будь там ровно в семь часов, и не опаздывай, она не любит, когда тратят ее время.

Какаши кивнул головой и, поблагодарив Пятую за миссию, вышел из кабинета. Он услышал урчание у себя в животе и направился в ближайшую закусочную. С подробностями задания он решил ознакомиться уже на сытый желудок, потому что мысли о предстоящей работе не могли выстроиться в ряд. Он заказал себе немного свежих овощей и скумбрию, медленно читая заявку. Из содержания он уяснял, что Токугаве Рецу двадцать восемь лет, она прибыла в Коноху на открытие медицинского центра и на карнавал в свою честь. Этот праздник тоже был организован на ее деньги? Какое немыслимое тщеславие. Какаши закатил глаза, представив себе пожирающую сладости растолстевшую женщину, укутанную в шелка и горделиво бренчащую драгоценностями. Исходя из записей, при ней было две служанки, один конюх, двое лакеев. Насколько надо быть ленивой, чтобы пользоваться услугами пятерых человек?

Быстро расправившись со своим обедом, он вернулся в квартиру, чтобы напоследок полежать на любимой кровати. Миссия предстояла наискучнейшая, но явно лучше тех, что он представлял себе. Какаши уж было решил, что Цунаде вздумает наказать его миссией ранга D за такую надоедливость, но она доверила ему важного человека. Какаши было все равно на спонсоров, но благосостояние деревни напрямую зависело от них. Даймё страны Огня хорошо поддерживал Коноху, но лишние деньги всегда будут кстати. Какаши как и любой другой шиноби не был посвящен во все подробности, но в силу своей проницательности и опыта понимал, насколько важно быть услужливыми перед такими людьми, как эта женщина. Цунаде не могла опрометчиво поступать и отказывать во внимании Токугаве, поэтому и ему следует со всем вниманием отнестись к ее персоне, какой бы капризной и тщеславной богатейкой она ни была.

Солнце давно скрылось, но небо все еще было окрашено в оранжево-красные тона, и Какаши только в семь часов опомнился, что снова опоздал. Путь от его квартирки до карнавала занимал не больше десяти минут, и он понадеялся, что отсутствие его скромной персоны никто и не заметит.

Для сцены освободили большое пространство, и сейчас там выступала целая группа танцоров. Они изображали что-то в своих замысловатых движениях, но Какаши не удостоил их своим вниманием, принявшись искать глазами Цунаде и Токугаву. Долго это не заняло: Пятая находилась на небольшом возвышении в нескольких десятках метров от сцены, а рядом с ней некто в огромной неподвижной куче тканей. То место можно было бы назвать ложей: вокруг и над ней висела роскошная тяжелая ткань, ограждающая от ветра и летящей сакуры. Внутри стоял небольшой прямоугольный тябудай, со всевозможными угощениями. Хатаке поспешил туда, потому что знал, как будет разгневана Цунаде. Надо срочно придумать причину опоздания, и она должна быть получше банального «проспал».

Вход в ложу был с обратной стороны, там стояло двое слуг. Прежде, чем пропустить его внутрь, они прошли туда и спросили разрешения. Этот ритуал показался Какаши невероятно патетичным, но Хатаке сдержался, чтобы не закатить глаза. Подобное сдерживание своих эмоций и чувств было совершенно не трудно для него, эта привычка выработалась с детства и уже не вызывала внутреннего отторжения. Скорее наоборот. Какаши видел больше плюсов, чем минусов, в том, что не позволяет лишним проявлениям эмоций вмешиваться в его устоявшуюся жизнь.

Слуга вернулся и кивнул Какаши головой, придерживая тяжелую занавесь и открывая тем самым вход.

Цунаде сидела уже порядком захмелевшая, щеки ее порозовели, а лицо приобрело блаженный вид. Хатаке понял, что такая Пятая ничего ему не сделает, так как в данный момент она в прекрасном настроении. А завтра, когда все будет иначе, он уже отправится на миссию и избежит нотаций.

Рядом с Цунаде сидела женщина. Какаши было сложно описать всю гамму эмоций в тот момент, когда он первый раз увидел Токугаву Рецу, но это чувство он запомнил надолго. Хатаке нервно сглотнул, стараясь не выдать своего волнения. Почему такой человек, как он, вообще волнуется? Какаши не мог ответить себе на этот вопрос. Вся аура, исходящая от Токугавы, казалась манящей, словно только одним присутствием она влекла к себе, даже не прилагая к этому усилий. Она была грациозна, женственна и при этом абсолютно естественна. Сначала ему показалось, что это просто куча ткани, а женщина запуталась в ней или просто прячется. Но потом он отказался от этого, заметив, как плавно она помахивает на себя веером. Первым делом в глаза бросились пестрые слои кимоно, коих Какаши насчитал семь, но не был уверен в этом. Они были расписаны роскошными рисунками, верхний слой цвета индиго пронизывали серебряные нити, переливающиеся в карнавальном свете, а длинные рукава струились вниз к ногам и по полу. Он мог только догадываться, насколько тяжелыми были все эти слои шелка и парчи, но поразился, с каким изяществом и грацией сидела Токугава. Подняв, наконец, глаза выше всей пестроты, Какаши увидел густые иссиня-черные волосы, спускающиеся до поясницы их обладательницы. Не было никакой прически, волосы были распущены, но с одной стороны они оказались заколоты роскошным гребнем с лилиями, обнажая ухо и тонкую шею. Хатаке тут же взял назад все свои мысли о разжиревшей богатейке. Да, в этих девяти (он все же пересчитал их, пока разглядывал) слоях одежды слишком сложно было судить о ее фигуре, но намного больше говорили ее аристократически тонкие запястья и лебединая шея. Токугава сидела к нему спиной, он не видел ее лица.

Легкое движение плечом, и она повернула свою голову к нему, отвлекаясь от происходящего на сцене. Какаши сделал самый невозмутимый вид, на который был только способен. Ледяной почти колючий взгляд темно-синих глаз пронзил его, сковал по рукам и ногам. Она смотрела на него так укоризненно, что он вдруг разом ощутил вину за все опоздания в своей жизни. Один взмах ресницами, и снова этот взгляд. Беспощадный. Казалось, что она в этот миг уничтожила весь тот легкий флер, которым только что околдовала его. Но в следующее мгновение она свернула веер, и Какаши увидел ее прямой нос, чуть пухлые губы и выделяющиеся скулы.