— Послушай, — Рецу решила остановить этот поток, потому что Какаши вот-вот захлебнется собственным волнением. — Я уже не маленькая, и такое серьезное решение я не могу принять так быстро.

— Да, я понимаю.

— Но я хочу переспросить. Ты уверен, что сам хочешь этого, а не руководствуешься инстинктом спасения женщин в беде? — хмуро посмеиваясь, Рецу поправила его челку, отодвигая ее с лица. Какаши приспустил маску и нервно закусил губу, а потом, улыбнувшись, уверенно кивнул. Он стиснул в своей руке ладошку Рецу, и она сжала в ответ. — Тогда я должна подумать над твоим предложением. Это очень радикальный шаг для меня… Да и для тебя, как я вижу. Ты так покраснел.

— Никому раньше не предлагал съехаться, — губы дернулись в улыбке, но потом снова превратились в полосочку. Рецу плавно прильнула к его лицу, а Какаши сократил оставшееся расстояние между их губами. — Путь предстоит не близкий, как ты понимаешь…

— Да, знаю, — Токугава перекинула через него ногу и уселась на Какаши сверху, стягивая с маску, болтающуюся у него на шее.

В глазах блеснул страстный азарт, и Какаши провел по обнаженным коленям вверх к бедрам, которые все еще были в плену у коротких шорт. Рецу прогнулась в пояснице и снова страстно поцеловала его, залезая проворными пальчиками под его водолазку.

— Ты уверена? — Какаши прошептал ей в губы, расстегивая ее жилетку. Рецу заулыбалась и вместо ответа помогла ему стянуть водолазку и отбросить ее в сторону.

_____

Несколько дней Какаши провел с Рецу у нее в поместье в столице. И это были лучшие дни в его жизни из тех, что он хорошо помнил. Бездельничать, говорить ни о чем и обо всем одновременно. Засыпать рядом с ней, просыпаться и чувствовать, как она перебирает серебряные волосы в ожидании, когда Какаши соизволит открыть глаза. Он был готов опоздать везде, только бы чуть дольше побыть с ней вместе. Словно его потерянная в пространстве душа нашла приют, где ей были рады. Сладкое чувство покоя и равновесия, полная гармония растекалась у него внутри. Не было больше притворства, игр или уловок. Рецу позволила себе быть с ним откровенной, нежной и ласковой. Заботливой, как настоящая женщина.

Но с каждым днем напряжение Какаши росло. Он обязан был возвращаться в Коноху, а Рецу тянула с ответом. Хатаке заметил, как сосредоточенно она переваривает мысли в своей голове. Как при этом хмурится и поджимает губы, словно это не решение о переезде, а вопрос жизни и смерти.

И когда беззаботное время подошло к концу, Какаши стоял перед воротами ее поместья, поправлял черные длинные волосы, заколотые его подарком. Он медлил. Ждал, что Рецу побежит наспех собирать вещи, вытащит свои многочисленные чемоданы и саквояжи, начнет капризно заявлять, что все это только самые необходимые вещи, без которых она не справится. Но она молчала, опустив плечи и прикрыв глаза. Скользкое предчувствие нехорошего исхода не давало покоя, но он старательно отбрасывал эти мысли, пытаясь настроить себя на положительный лад. Какаши был уверен, что Рецу с ним так же хорошо, как и ему с ней. У него не было сомнений в ее ответном чувстве, но он знал, насколько тяжело ей отказываться от собственных убеждений и привычных моделей жизни.

— Почему ты молчишь? — Осторожно начал Какаши, потому что уже пятнадцать минут они провели в безмолвии, пытаясь надышаться друг другом, предчувствуя конец.

— Потому что как только я скажу что-то, ты уйдешь, — ответила она и перехватила его руку, притягивая тыльную сторону к своим губам.

— Ты можешь пойти вместе со мной, — сказал Какаши, а у самого пересохло в горле от нарастающего волнения.

Рецу тяжело вздохнула, виновато опуская голову вниз.

— Я не могу бросить все свои дела здесь, — сказала она быстро и четко. У Какаши все внутри с грохотом ухнуло вниз, потому что он уже знал, что последует за этими словами. — Нам лучше расстаться.

Какаши вырвал свою руку и отодвинулся на полшага назад.

— Но только на время, — Рецу с надежной на понимание посмотрела на него, а потом обхватила себя руками за плечи. — События развиваются слишком быстро, между нами произошло столько всего, и давай признаемся друг другу честно: мы знакомы всего неделю. — Какаши, нахмурившись, слушал ее и прикрыл глаза ладонью, чтобы Рецу не увидела его убитый взгляд. — Ты лучшее, что произошло со мной за все годы, но… пока я не наведу порядок в своей жизни, я не смогу в полной мере ощущать то, что между нами есть… У меня внутри такой сумбур, я ничего не понимаю… Скажи что-нибудь… Пожалуйста.

Он развернулся к ней полубоком. Ему хотелось и дальше пребывать в мире грез, но на них обоих все еще лежали обязанности, требующие выполнения. Он вдруг осознал, что романтический флер слетел с нее намного раньше, чем с него. Как подросток он форсировал события. Он упорно не желал себе признаваться в том, что действительность намного сложнее. У него и самого не все в жизни налажено, чтобы он так беззаботно уходил в мир удовольствий. Поэтому расстаться сейчас означало бы только одно — они могут больше никогда не увидеться. Все эти разговоры о том, что тебя будут ждать и днем, и ночью пропитаны детской наивностью. Как только они вдвоем снова окажутся в привычной среде, эта неделя покажется им просто забавным романтическим приключением сродни курортному роману. Какаши не винил Рецу ни в чем, она как раз мужественно озвучила жестокое и в то же время правильное решение, в котором он сам боялся себе признаваться.

— Я тебя понял, — он, наконец, оторвал руку от лица и взглянул на нее, подойдя ближе. — Я обещаю…

— Нет, пожалуйста, — Рецу резко замотала головой. — Избавь меня от этих пустых слов. Если ты захочешь придти, то ничего не обещай мне, ничего не говори. Просто появись и скрась мою серую жизнь.

— Я хотел сказать, что обещаю разобраться со своими проблемами. И тогда даже твои аргументы не остановят меня, чтобы быть с тобой рядом, — сказал Какаши и крепко обнял ее.

Рецу отчаянно вжалась в его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце.