— Барсик сражался, лишился глаза… и ухо ему отгрызли в бою…

Ухо и вправду было повреждено.

— Он пал смертью храбрых… — закончила девица и, расчувствовавшись, смахнула слезинку с ресницы. — И я поняла, что не могу его так отпустить… и вот…

— И вот… — эхом повторила леди Алауниэль, осознавая, что не оставит подобное чудо в грубых человеческих руках…

…и пусть маншул не очень живой, но так даже лучше…

…эксклюзивней…

Она закрыла глаза, просчитывая перспективу… а что, выставкой живых кошек никого не удивить, но если несколько расширить рамки… и никто, даже леди Визиниэль со своим питомником, не сможет ничего противопоставить маншулу окраса «дымчатый топаз».

Леди Алауниэль шевельнула мизинцем, и секретарь озвучил самый главный из оставшихся вопросов:

— Сколько?

Маншул заурчал.

А у Тири дернулось и правое ухо…

Я сидела на лавочке и ела малину. А что, оказалась она вовсе не так уж и плоха… сладкая, с отчетливым привкусом липового меда и легкою пряной нотой.

Мята тоже, к слову, чувствовалась.

День клонился к закату. И цикады растрещались, не то о любви, не то о чем другом, куда более простом и понятном… в общем, было почти хорошо. А потому к появлению эльфа я отнеслась спокойно.

Пришел?

И пускай себе… стоит, мнется, тянет шею, и малина листьями шелестит, приветствует, стало быть, старого приятеля.

— Заходите, — я помахала рукой.

А что… благодаря его мамочке черта бедности отодвинулась от нас с Гретой лет этак на пару. И вообще, если разобраться, парень он неплохой.

Застенчивый только.

— С-спасибо, — сказал он. — Д-доброго в-вечера.

— И вам того же… хотите малины?

— А она съедобная?

Вопрос, честно говоря, был актуальным.

— Надеюсь, что да, — честно ответила я и подвинулась. К превеликому моему удивлению, эльф воспользовался этим, бессловесным, приглашением. Присел. Протянул мне бумажный пакет с логотипом известной кондитерской.

— Это вам…

— Спасибо.

— В-вам с-спасибо.

— За что?

Следом в калитку проскользнул маншул. Окинул двор настороженным взглядом, но ничего подозрительного не заметил.

— За т-то, что не в-выдали. М-мама… т-трепетно относится к ж-животным. Она н-не п-поняла бы…

— А…

Что ж, благодарность, оформленную в виде корзиночек с пышною белковой пеной, я приняла.

Маншул, описав круг, улегся у ног эльфа.

— Что-то не так? — я указала на зверя.

— Н-нет… он т-теперь со мной ходит… м-мама решила, что мне н-нужен д-друг, — эльф произнес это печально. Понурился…

— Это, конечно, дело не мое, но… вашу маму не смущает, что он… как бы это выразиться, несколько мертвый?

Честно говоря, мне и вправду стало интересно.

Нет, я знаю, что люди встречаются разные, а средь некромантов вообще велик процент чудаков. Был в Академии профессор, который повсюду таскал с собой скелет вороны… а про второго говорили, что в кабинете он держит заспиртованную голову тещи, с которой беседы ведет. Но эльфийка давешняя на некроманта походила слабо.

Эльф понурился еще больше.

— Она п-полагает, что живые д-друзья на м-меня д-дурно в-влияют.

— Ясно.

Я протянула ему синюю ягоду, которую он молча сунул в рот. Разжевал. Задумался. И сам потянулся за следующей.

Нет, будем верить, что малина не ядовита.

— Слушай, — я почесала кота за ухом, и тот заурчал.

Как живой получился! Вот не даром я двое суток без сна провела… все вспомнила, чему учили, а чему не успели, сама дошла.

— А как ты его вообще…

— Н-на них м-магия с-слабо д-действует. П-пришлось р-руками шею л-ломать…

Руками? Как-то не выглядел Эль способным на этакое зверство.

— И где тебя такому научили?

Ухо нервно дернулось.

— Н-на границе. Я там д-два г-года п-провел…

Побег малины нежно прилег на эльфово колено… и в венчике листьев показалась ягода. Вот подхалим… это я про малину. А еще сторожевая.

— И как оно?

Я про границу всякого слышала. Но сама и из города выезжала нечасто.

— Хорошо… — он прикрыл глаза и добавил. — Очень хорошо… там мамы не было.

Он замолчал. И я ни о чем не спрашивала.

Оно мне надо, влезать в чужие проблемы, когда своих с избытком?

— Я п-посижу н-немного?

— Посиди.

Лавки мне не жалко. Цикад тоже. И малины хватит на двоих… в конце концов, малина на двоих — это еще ничего не значит.

Жизнь — тоска.

В посмертии тоже ничего хорошего. Я дернула ногой, и челюсти упыря громко клацнули, ухватив лишь воздух. Он же, кувыркнувшись, неловко приземлился на моховую подушку и заскулил.