С недоумением взяв его, Дмитрий пробежал глазами по строчкам текста, выполненного на ундервудовской печатной машинке, и поднял удивленный взгляд:

– В ОГПУ?..
– голос его прозвучал предательски глухо, словно он действительно знает за собой какое-то преступление.

Аннушка взволнованно зашептала:

– Все уже знают… Они все боялись нести его тебе… Елисеев собрался даже устраивать партийное собрание… Что же ты все-таки сморозил в столовой?

– Я думаю, это недоразумение, - неуверенно сказал Дмитрий, поднимаясь, - все обойдется… Возможно, я вызван как свидетель.

– Свидетель чего?

– Ну, мало ли… - протянул он неубедительно, и Аннушка не удержалась от горькой улыбки.
– Всякое бывает…

Как ни пытался Дмитрий отговорить Аннушку, она проводила его до самого здания ОГПУ и осталась ждать возле крыльца. Показав на входе повестку дежурному, Дмитрий двинулся в указанном ему направлении к широкой лестнице, по которой исконно хаживали, главным образом, «хозяева жизни». Прежде - графы и князья, нынче - те, «кто был ничем, а стал совсем»…

«Виновен… виновен», - нарушая грозную тишину помещения, противно скрипнули перила, когда Дмитрий, в один миг обессилев, тяжело на них оперся и сделал первые шаги вверх по ступеням. Услышав этот звук, он отдернул руку.

Постучав и войдя в скупо обставленный кабинет комиссара ОГПУ, он осторожно огляделся. Над сейфом с крашеными облупившимися боками он увидел портрет Дзержинского и, встретившись с ним взглядом, невольно отвел глаза. Взгляд Дзержинского был таким, словно он мог моментально определить, сколько тебе нужно всыпать плетей, чтобы ты стал мил и послушен.

Комиссар, человек без возраста и с внешностью, ускользающей от внимания, сидел за столом, заваленным пухлыми папками и отдельными пожелтевшими бумагами. Посмотрев сквозь Дмитрия, он взял со стола одну из папок и положил перед собой. Затем, продув папиросу «Герцеговина флор» и скорбно покачав головой, произнес так, будто бы ни к кому конкретно не обращался, а готовился к выступлению на сцене:

– Полянов, значит… - закурив, комиссар принялся перелистывать страницы папки.
– Ну-ну. Излагайте.

– Что излагать?
– растерялся Дмитрий, чувствуя, как страх в его душе сменяется раздражением.

– Вам виднее, - заметил комиссар, так и не оторвав взгляда от записей.

«Да что он, в самом деле?!
– разозлился Дмитрий.
– В кошки-мышки играет?»

Комиссар молчал. И тогда Дмитрий, не выдержав затянувшейся паузы, выпалил:

– Я не понимаю, в чем, собственно, дело. Да, мой отец - дворянин, но я даже не помню его. С родственниками в Германии я никаких контактов не имею! Я честно работаю на своем месте, и мое отношение к нынешнему режиму не мешает мне выполнять свой долг. Комиссар наконец-то поднял на Дмитрия бесцветные глаза и посмотрел на него с нескрываемым интересом…

– Складно говорите… - пуская дым носом, произнес он.
– Вы-то нам и нужны…

– Наконец-то!
– все более распалялся Дмитрий.
– Впервые кому-то нужен! Что, не привыкли?! А мне скрывать нечего! Да, я имел неосторожность публично высказаться, якобы Эрмитаж закроют, а картины раздадут солдатне.
– (Комиссар поднял брови так, словно услышанное явилось для него приятным сюрпризом.) - Но это шутка! Понимаете, шутка?!

Дмитрий осекся. Сердце бешено колотилось, в висках стучало, и колени подрагивали. Комиссар сплюнул в мусорную корзину подле стола и туда же стряхнул с папиросы столбик пепла.

– Да-а… - протянул он.
– А мы-то собирались отправить вас в заграничную командировку… Но с таким-то гонором вас дальше Соловков не пропустят.

Дмитрий ошеломленно молчал. Услышав слово «Соловки», он вздрогнул и хотел что-то сказать, но только обреченно махнул рукой и наконец все-таки сел: ноги окончательно отказались держать тело в вертикальном положении. Комиссар то ли откашлялся, то ли просмеялся, прикрывая ладонью рот, а затем, пустив струю табачного дыма прямо в лицо Дмитрию, продолжил:

– Но не все так трагично, товарищ… Если бы вы были, к примеру, членом ВКПб… - Он затушил сигарету.
– Я настоятельно рекомендую вам стать членом ВКПб. Без этого сегодня трудно выехать ТУДА.
– Сказав это, он почему-то махнул рукой в сторону сейфа.
– На вас пришел запрос из Румынии. В поместье некоего графа Влады найдена древняя картина, и именно вас, как ведущего специалиста в своей области, рекомендовали хозяину европейские эксперты. За ваш труд буржуи готовы платить золотом, а деньги нашему молодому государству, сами знаете, как необходимы… - Скрипя кожаными ремнями, он поднялся из кресла.
– Однако в контексте Бессарабского конфликта мы можем отправить туда только по-настоящему надежного товарища…