Очкарик полез в свой мешок, выудил оттуда какой-то томик, полистал его, нашел место и сказал:

– Бедный Йорик.

Шекспир насторожился:

– Откуда вам известно это имя?!

Очкарик, водя пальцем по книжной странице, продолжал:

– Гамлет и Горацио говорят о том, что все умирать, все превращаться в пыль и грязь.

– Постойте, постойте!
– Шекспир метнулся к столу.
– В пыль и грязь?.. Из которой потом строит хижину бедняк... "Державный цезарь, обращенный в тлен, пошел, быть может, на обмазку стен..." Гениально!

Очкарик, переждав этот пассаж, продолжал:

– Мертвую Офелию класть в землю. Священник говорит, что молитву читать нельзя, можно только цветы класть. Ее брат Лаэрт сказать: "Опускайте. Пусть на могиле растут цветы... Синие..."

Шекспир, скрипя пером, забормотал:

– "И пусть на этой непорочной плоти взрастут фиалки!" Гениально!

– Лаэрт говорить проклятья...

Шекспир забормотал:

– "Да поразят проклятую главу того, кто у тебя злодейски отнял высокий разум..."

– Лаэрт прыгать в могилу. Туда же и Гамлет...

– Они дерутся!
– вскричал Шекспир.
– Их разнимают. Король говорит Лаэрту, что не стоит связываться с безумным...

– Да-да, - подтвердил очкарик.
– Потом Гамлет говорит другу Горацио про письмо, которое он красть, а другое класть, чтобы - (по слогам) Гиль-ден-стерн и Ро-зен-кранц убивать. Потом приходит придворный Озрик и сказать о том, что Лаэрт хотеть драться с Гамлетом. Спорт. Э-э... Состязание.

– Но рапира будет отравлена!
– догадался Шекспир.

– Да.

– Гамлет предчувствует беду?!

– Да, - кивнул очкарик и, перелистнув несколько страниц, продолжил, всматриваясь в напечатанное: - И вино отравленное тоже. На столе. Король хотеть дать вино Гамлету, но его выпивает королева Гертруда...

– А Гамлет и Лаэрт в процессе битвы меняются рапирами! И когда они уже оба поранили друг друга, Лаэрт признается Гамлету: "Предательский снаряд в твоей руке, наточен и отравлен..." Они умрут оба!..
– Шекспир невидящим взором уставился на своего гостя и прошептал: - Но сперва Гамлет заколет короля!

– Лаэрт и Гамлет просить друг друга прощения...
– уткнувшись в книгу, бубнил очкарик.

– Да! У Бербеджа и Хеминджа это получится так, что зал будет рыдать, пока потоком слез скамьи не снесет в Темзу! Все умирают! Тут прибывает посол Фортинбрас, и он-то и становится датским королем!
– Шекспир порывисто повернулся к столу и принялся торопливо писать, но тут же был вынужден остановиться: - Проклятье! Сломалось перо! Вот запасное!

– Отстой, - тихо сказал очкарик сам себе на неизвестном Шекспиру языке. Кровавый триллер. Классика называется.

Черкнув ещё несколько строк, Шекспир вскочил из-за стола и обернулся к своему загадочному гостю:

– Милостивый государь, вы спасли пьесу, вы спасли театр "Глобус" и вы спасли меня! Кто вы? Что это за книга?! Что вы хотите от меня взамен?

Очкарик поспешно захлопнул томик и сунул его в свой мешочек.

– Я хотеть вот что. Что вы никогда не писать про мавра Отелло и его жену Дездемону.

– Я знаю эту глупейшую новеллу итальянца Джиральди Чинтио, - покивал Шекспир.
– Никогда не собирался делать из неё пьесу. Это все, что вы хотите от меня?

– И ещё одно. Вы никогда не писать про Короля Лира.

– Идет, - вздохнул драматург.
– Хотя, честно говоря, эта кельтская сага всегда притягивала меня...

– Нет, не-ет, не писать, - просительно протянул очкарик, отрицательно качая головой и морщась.

– Не нравится мне это, - начал было Шекспир, но тут же шлепнул себя ладонью по коленке.
– Ну, хорошо. Ведь вы как-никак спасли меня! Тем более, есть один сюжет... Я прочел его в "Истории

Шотландии", входящей в "Хроники" Голиншеда... Пожалуй, окончательно оформив "Гамлета", я возьмусь именно за него... Сюжет о некоей кровожадной леди Макбет... Очкарик болезненно сморщился.

– Вы против этой пьесы тоже?!
– вскричал Шекспир с легким раздражением в голосе.
– Хотел бы я знать, зачем вам это нужно!

– О'кей, - успокаивающе махнул рукой очкарик.
– Писать. "Леди Макбет". Пускай. Хорошо.
– Он достал из своего пакета тетрадку, небольшую палочку, видно, заменяющую ему перо, и продолжил: - Но про мавра Отелло - не писать! Это так?

– Я дал слово!
– гордо поднял голову поэт.

– Прекрасно, - кивнул очкарик, что-то черкнув в тетрадке.
– И про Короля Лира?