Я тихонько, стараясь не издать ни звука и лишний раз даже не дышать, двинулся в сторону стола. Честно сказать, я уже догадывался, что там увижу. Можно было не снимать покрывало. Даже, может быть, и лучше было этого не делать. И так все знают, что возят на столах с колесиками.

Но я его, все-таки‚ приподнял.

На меня смотрело почерневшее лицо давно начавшего разлагаться тела. Впрочем, «смотрело» не совсем правильное слово, потому что глаз в глазницах уже не было. Смрад тяжелой грязной волной ударил в лицо. Сгнившие губы превратили выражение лица в застывшую глумливую ухмылку.

Громкое «З-з-з-з-з» раздалось совсем рядом, из-под неоткрытой части покрывала, так что я даже отпрыгнул, успев заметить, что тело завибрировало, словно телефон. Секунду спустя я понял, что жужжание слышится из-под грудной клетки мертвеца, кости которой уже наверняка начали обнажаться. Я едва смог сдержать тошноту при мысли о том, что происходит сейчас под его ребрами.

Я словно наяву видел, как черные фасетчатые глаза осматривают костяную тюрьму в поисках выхода, а огромное жало проникает между ребрами и рвет истончившуюся черную кожу. Мне показалось, что я даже различаю его движение под покрывалом.

Я стал медленно отступать назад, не сводя глаз со стола, который от вибрации заелозил колесами по полу. Отступление было прервано тем, что я врезался боком в металлический угол другого стола, сдвинув его с места. Тут же и этот стол затрясся мелкой дрожью, сопровождаемой разъяренным сопением. Внутри, под покрывалом, заворочалось что-то вроде огромного червя. Со стороны же первого стола послышался громкий треск, будто кто-то ломал хворост, чтобы бросить в костер.

В этот момент дверь квартиры, к которой я метнулся, захлопнулась словно сама собой, и в замочной скважине послышалось щелканье вращаемого ключа. Я схватился за ручку и стал неистово дергать ее

Со всех ног, поскальзываясь на белом кафельном полу, я бросился в обратную сторону, к окну, краем глаза заметив, что покрывало на одном из столов уже зашевелилось: тварь вот-вот готова была выбраться из-под него.

А жужжание раздавалось уже и из противоположного угла комнаты, потом еще с одного стола, и еще. Весь зал наполнился ровным, низким гудением, шуршанием, стрекотом гигантских сверчков, а на самом первом столе покрывало поползло в сторону. Медлить было нельзя ни секунды.

Моя единственная надежда была на то, что я смогу выбраться на крохотный балкончик, закрыв за собой окно и оставив всю эту мерзость в комнате. Но, добежав до окна и схватившись за холодную ручку, я обнаружил, что вместо балкона меня ждет снаружи узкий железный мостик, перекинутый к окну здания на противоположной стороне. Ни в одном окне этого здания света не было.

Мостик был наскоро сбит из листов разного размера и весь проеден ржавчиной, а где-то на уровне моего колена шли перила из узкой железной трубы. Глянув вниз, я увидел, что нахожусь сейчас, пожалуй, даже не на тринадцатом этаже, а еще повыше, и под ногами у меня метров пятьдесят до темного асфальта. От одной мысли о том, чтобы выйти на эту шаткую конструкцию, начала кружиться голова и подгибаться ноги.

Схватившись за перила, я легонько потряс их, и они заходили ходуном, едва не выскочив из пазов и не рухнув вниз. Черт, почему я так боюсь высоты!

В этот момент кто-то в моей голове, кто еще не утратил остатки здравомыслия, словно положил мне руку на плечо и сказал: «Чувак, ты не забыл? Это все просто игра. Она специально пугает тебя. Эта хренова машина откуда-то знает, что ты боишься высоты, и подсунула тебе этот мостик. Даже если ты спрыгнешь с него вниз, ничего страшного не случится».

Но легко же ему было говорить! А мне от одного взгляда вниз казалось, что я уже лечу головой прямо в черный асфальт.

Но тут я обернулся и понял, что падение из окна это, в общем-то, еще не самое страшное. Пока я разговаривал с внутренним голосом, за моей спиной чудовищная кладка пришла в движение, словно потревоженный улей.

Из одной из тел на свет появилось нечто, отдаленно напоминающее гибрид убитой мной мухи и столь же огромного шмеля. Покрытая редкими волосками тяжело гудящая тварь с хищными жвалами и мелкими, отвратительно шевелящимися папками под брюхом, как раз набирала высоту. За ее спиной свисала со стола обгорелая черная рука и торчали острые обломки грудной клетки.

С соседнего с ней стола свесилась вниз гигантская многоножка с черным сегментированным панцирем, и словно принюхивалась, водя из стороны в сторону маленькой головой с похожими на кривые сабли челюстями. Нечто, похожее на паука с загнутым скорпионьим хвостом неуклюже выпутывалось из покрывала на полу рядом с ней.

Справа и слева от них, поближе и подальше, слышалось шуршание тонких ног и гудение крыльев. Все это щелкало, шипело, сучило тонкими ногами, от всего исходило ощущение враждебности и злобы. Я почувствовал, как моя рука непроизвольно сама тянется к ручке окна. Нет, лучше уж свалиться с моста, чем это.

Распахнув окно, я выскочил наружу, и мостик заскрипел под моими ногами, его качнуло влево, а в лицо мне тут же ударил холодный ветер. Стараясь не смотреть вниз, я быстрым движением закрыл за собой окно и навалился на стекло, прижимая его к раме. Ручки снаружи не было, так что запереть окно я никак не мог.