Единственный уцелевший, кого держал получеловек, расширил глаза, но тут же распрощался со своей мордой, которую снесли когти волка.

И только Сэт хотел зарычать, выпустить злость на тех, кого только что убил, как его будто стянуло сеткой с иглами. Чем сильней дёргался человеко-зверь, тем сильней иглы впивались в тело и стягивалась сеть.

«Что… чёрт возьми… происходит?..» – мысли размазанной пеленой растворялись в сознании. Он упал, но всё же смог посмотреть на своё тело: никакой сети не было. Руки стали руками, а не звериными лапами, но он не мог ими пошевелить. Последнее, что увидел Сэт, это вышедших всё из того же переулка два силуэта…

Баст'aр – «панк», как его прозвал Сэт, посмотрел на место сражения. Прошёл мимо трупов, выдернул стилет с лезвием из жёлтой стали, затем чёрный клинок. Поднял валявшийся у стены тяжёлый свёрток и направился в переулок, откуда пришёл.

Две фигуры в хламидах с непонятными узорами стояли, наблюдая, как два коричневорылых воина раздевают, бросая в кучу одежду, захваченного человека.

– Всё снимать? – рыча, спросил один из воинов у гайф'yл 7 .

– Да. На нём ничего не должно остаться, – ответил один из колдунов осипшим голосом.

– У него на шее висит чей–то коготь на кожаном шнурке.

– И кольцо на пальце, – добавил второй.

– Я же сказал – ВСЁ! – повысил голос гайф'yл.

Воины сняли последние вещи и бросили их в кучу.

– Вы свободны, – второй колдун повёл рукой, давая понять, чтобы их оставили.

Круглая комната с высоким потолком, не имела ни одного окна, лишь деревянную дверь, в которую вышли коричневорылые. По кругу на выступе внизу стены стояли зажжённые свечи. Здесь же, у стены – кучка вещей схваченного. А посередине на полу, где был изображён символ или узор, лежал этот пойманный человеко-зверь. Он не дышал, хотя раны, которые сегодня получил, почти затянулись. Их заживили гайф'yлы. Хозяин хотел получить этого человека живым, а с такими ранами он бы долго не протянул.

Чтобы удерживать перевоплощение достаточное время, человека нужно было освободить от всего, что могло его связывать с этим миром, а когда плоть открыта, зверя можно удерживать, даже не прилагая больших колдовских усилий.

– Ты понял, в кого он перевоплощался? – спросил один гайф'yл у другого.

– Нет, но то, что этот будет покрыт шерстью – точно.

Для местных краёв лежавший голый человек был среднего роста, гайф'yлы обошли недвижимое тело по кругу и убедились, что игольчатая сеть не нарушена.

– Надо звать Хозяина. В этот раз, я думаю, он будет благосклонен…

Город погрузился в ночь, но стража на стенах не спала. Хорошо видеть ей помогала полная луна, освещающая долину и то, что в ней происходило.

Стражники наблюдали, как люди с мешками бежали к воротам, махая руками и крича, а за ними, почти нагнав, рычащее, как зверь войско. Один из охраны ворот рванул в караульное помещение.

– Десятник! Там человек тридцать бегут к воротам… из посёлка… а за ними… мертвецы! Помнишь два часа назад сумасшедшего?.. Про цэстов говорил… Это правда! Что делать будем?!

– Лучников на стены, зажигательными пусть стреляют! Остальных к воротам, через калитку людей запустите!

– Понял! – крикнул стражник уже на бегу.

У открытой калитки наготове замерли воины-баст'aры. Как только двадцать или чуть больше человек пробежало на территорию города, калитка сразу закрылась на запоры.

Четверо ожидавших воинов не заметили, как забежавшие им за спины крестьяне побросали мешки и выдернули из-под одежды короткие мечи…

Ближе к ночи цэсты вышли в долину. Позади на холме остался мёртвый посёлок, а войско, увеличившееся больше чем в два раза, сейчас надвигалось на город. Впереди бежала группа из двадцати мёртвых воинов, среди них были те, кто при жизни служил Велеону. Мёртвый граф приказал всей этой группе взять мешки со скарбом, переодеться в одежду крестьян и, набросив капюшоны на головы, бежать к воротам. Короткие мечи они спрятали под одежду.

Когда до ворот осталось шагов сто, мёртвые воины, отправленные вперёд, начали кричать, прося помощи.

И вот эти двадцать переодетых мертвецов оказались внутри, на территории города. Двое баст'aров-стражей ворот – пали сразу, даже не поняв, что произошло, а оставшиеся, заняв оборону у калитки, вступили в неравный бой.

Не успел десятник выбежать из караулки, как на него набросилось сразу семеро. Как яростно он ни отбивался, всё же один смертельный удар пропустил. Остриё короткого меча вошло под шлем, проткнув шею. Сверху на десятника налетел один из мертвецов, пытаясь пробить защиту груди, не замечая, что сам напоролся на торчащие из наплечника шипы. Но старший смены охраны ворот уже и так был мёртв. Со стены заметили, что у караульного помещения идёт бой. Защитники стен устремились на помощь. Лучник выпустил зажигательную стрелу, попав в голову терзавшему десятника. Мертвец, обломив древко, воспламенившее его волосы, с рычанием рванул к лестнице, что вела на стену, навстречу сбегающим стражникам.

Когда первый из бежавших на помощь ступил на землю, мертвецы уже открыли калитку. Один из цэстов обратил внимание на шестерёнчатое колесо, которое приводило в движение механизм открывания. Он рванул к нему в паре с другим живым мертвецом, остальные сцепились со стражниками. Рёв за воротами приближался.

В тот момент, когда последний из мёртвых воинов упал без головы, в ворота, которые уже начали закрываться, ворвалось войско В'eлеона…

Гайф'yл открыл глаза. Мутные белки начали проясняться, проявляя зрачки. По лицу прошла рябь. Он снова закрыл глаза, а когда открыл, его лицо приобрело прежнее обличие.