Шрифт:
Девушка упала, получив несколько ранений, но из положения лежа продолжала стрелять. Патроны в ее оружии закончились, и она схватила трофейный автомат.
«Калашников», – вновь отметка в голове у Ивана.
Очередь прошла по телу лежавшей, и девушка замерла. Со стороны стрелка вылетел какой-то предмет, ударившись в безжизненное тело. После этого из-за контейнера показался очередной стрелок. Парень был в высоких ботинках с длинным берцем, оливковых штанах с кожаными коленями, бронежилете до половины бедра и каске, но не такой мощной, как попалась Ивану в прошлый раз.
Оглядываясь по сторонам, победитель перестрелки подбежал к двум трупам, но вдруг мгновенно вскинул автомат.
Вначале Иван не понял его реакции, и только тогда, когда девушка неожиданно выстрелила из пистолета, а автомат огрызнулся, до него дошло. Лежавшую от предыдущей смерти спас надетый на нее бронежилет, но не в этот раз. Голова девушки дернулась, рука с пистолетом упала. Уцелевший стрелок осел на землю и трясущейся рукой начал искать в карманах убитых аптечку.
Свидетель перестрелки не видел, что у сидевшего к нему спиной стрелка по шее течет кровь, он осторожно крался с зажатой до побелевших костяшек на руке поварешкой. Но вдруг что-то изменилось: стрелок глянул на прибор на запястье и тут же стал доставать из кармашков на бронежилете небольшие баночки «Бодрости».
Иван не обращал внимания на его действия. До противника оставалось три метра. Два. Что-то заискрило впереди. На них надвигалась мерцающая пелена. Иван замахнулся для удара, но стрелок вскрикнул, дернулся и повалился замертво. В ту же секунду все тело обдало волной игольчатых уколов.
Сознание подсказало, а руки сделали. Выпив отнятую у трупа «Бодрость», Иван со сноровкой заправского мародера начал потрошить карманы трех трупов, по ходу своих действий закидывая за спину рюкзак и автомат Калашникова. Взгляд упал на экран прибора, и он увидел, как Фронт…
«Точно! Вот что имел в виду тот смуглый парень – Фронт!»
Это иголочное пространство вновь сужалось, загоняя стрелков в кольцо смерти.
– Ай! – вскрикнул Иван, почувствовав тысячи уколов по всему телу.
Схватив автомат последнего трупа и меняя на бегу магазин, Иван уже несся за удаляющейся кромкой Фронта, не забывая – да где тут забудешь?! – выпивать «Бодрость».
Сверившись с картой, изменил направление и сквозь мерцание Фронта увидел, как у домов идет перестрелка. Два стрелка, прячась за большими ящиками, пытались достать друг друга. Иван притормозил и выпил еще одну «Бодрость». В эту секунду тот, кто стоял к нему спиной, отстегнул что-то от бронежилета и забросил к прятавшемуся за соседними ящиками противнику.
В последний момент Иван заметил, как противник выскочил из укрытия, но тут же раздался взрыв.
«Граната?» – удивился Иван.
Посеченное осколками тело рухнуло в траву, а метавший гранату, держа труп на прицеле, осторожно двинулся к нему. Иван достал из кармана последнюю баночку и, понимая, что долго не просидит в этой игольчатой мгле, спрятал ее обратно, скрипя зубами от обжигающей боли.
Стрелок присел перед трупом, обшаривая его. Иван вышел из мерцания убийственного Фронта, прицелившись в очередного противника. Тот снял с головы убитого шлем и только хотел надеть его, как Иван выстрелил. Он понимал, что бронежилет не пробьет и надо бить в голову, но расстояние было метров пятьдесят, и здесь можно промахнуться. Он не промахнулся, но всего лишь выбил из рук стрелка каску. Тот от неожиданности вжал голову в плечи, разворачиваясь и поднимая автомат. Иван замер и вновь выстрелил, взяв ниже пояса. Ствол автомата дернулся вверх. Противник всплеснул руками, роняя оружие и падая навзничь.
Иван глянул назад, на всякий случай удостоверившись, что Фронт не движется, и побежал к поверженному.
Оптический прицел вел парня, сопровождая к дому. Вот он пробежал угол.
«Теперь не спрячется за ним», – отметил стрелок и вдавил спуск.
Очередь из трех патронов ударила в ведомого, и не успел тот заскочить в здание, как одна из пуль нарисовала на стене дома красную кляксу.
Девушка посмотрела на прибор.
«Нас четверо, до места эвакуации шесть сотен метров. Что ж, надо выдвигаться», – размышляла она, выбираясь из укрытия по-пластунски.
Бег от препятствия к препятствию. Шум винтов приближающегося вертолета, миллиарды уколов захватывавшего все пространство Фронта. Баночка «Бодрости». Следом вторая. Вышка рядом с одноэтажным домом.
«Кто-то на ней просто обязан быть…» – девушка замерла за валуном и прицелилась.
Палец потянул спуск. Выстрел. Дернулась голова засевшего на вышке. Взгляд упал на экран.
«Трое! Выжила!» – обрадовалась она и рванула в сторону зависшего эвакуационного судна, опрокидывая очередную «Бодрость» в рот.
Иван увидел долгожданную цифру «три» в квадратике на экране и рванул к вертолету. Когда он отстреливался в доме от двоих, успел посмотреть, что было в трофейном рюкзаке: более десяти баночек «Бодрости». Такой подарок не мог не порадовать. И сейчас это ему помогло дождаться своего посадочного места.
«У меня сегодня на счету пять убитых!» – промелькнула радостная мысль, и Иван обалдел от такого заявления самому себе.
Что с ним случилось? Он радовался убийству? Но ведь он человек! Да, человек. И что с того? Сегодня во время смертельной гонки он не раз пытался вспомнить о себе хоть что-нибудь, но безрезультатно. Будто его предыдущую жизнь просто стерли, и сейчас у него новая страница пути.