А какой страшной смертью умер Сулла! От вшивой болезни... "Вся его плоть сгнила, превратившись во вшей. И хотя многие прислужники собирали их день и ночь, удалить удавалось лишь ничтожную часть вновь появлявшихся. Вся одежда Суллы, ванна, в которой он купался, вода, которой он умывал руки, вся его еда были испакощены этой пагубой, этим неиссякаемым потоком - вот до чего доходило. По многу раз в день погружался он в воду, обмывая и очищая тело, но ничто не помогало..." И это смерть гордого аристократа?..

Плутарх заметил еще, что "вшивая болезнь" погубила также историка и философа Каллисфена, поэта и певца Алкмана, богослова Ферекида и юриста Муция... Все повторимо... И разве историк и философ Волкогонов умер не от того же? А поэт и певец Окуджава? А не это ли ждет богослова Глеба Якунина? А юриста, именующего себя Макаровым?.. Всем недавним и нынешним обитателям Кремля, особенно главным, надо молить Бога, чтобы смерть их была не от суллианской вшивой болезни.

В этой статье, посвященной курдам, автор не обошел своим пронзительным внимание и Россию: "Русская культура и государственность зародились не в Новгороде и не в Киеве. Русь началась на Кавказе с упреждением других очагов едва ли не на семь столетий". Чрезвычайно увлекательно! Даже лестно: семь веков дарит нам Раш. Но опять же как ему верить, если он считает, что Эльбрус выше Эвереста? Однако, нет, на сей раз у автора есть довод: "Никто не оспаривает известной мысли, что "казаки создали Россию". Что значит, никто не оспаривает? Мало ли чего мы не оспариваем. Например, никто не оспаривает известной мысли, что за компанию и поп (вариант -"и жид") удавился. Но кто хоть раз видел это? "Ядро казачества, -продолжает наш геополитик, - приходится на Дон, Кубань и Терек. Следовательно, можно утверждать: Кавказская Русь создала Россию". Лихо, лихо...Но с какой же стати Кубань, а тем более Дон оказались на Кавказе? Они, конечно, к нему ближе, чем Нева или Москва-река, но всё же ... А главное, казачество это же в лучшем случае 16-17 века, к тому времени Российская государственность и русская культура давным давно существовали и развивались. Так что, оказывается, Раш не подарил нам, русским, семь венков, а урезал веков восемь. "Как первые меченосцы и всадники, корды принесли в мир идею Арты -жизни по Божественному порядку и Правде." Какие меченосцы? Какие всадники? Что за "идея Арты"? Может быть, курдам тут пояснений не требуется, но для русского читателя меченосцы это католический духовно-рыцарский орден начала 13 века, пытавшийся поработить восточную Прибалтику, против него воевал Мстислав Удалой, в 1236 году орден был разбит в сражении при Сауле (Шауляй), а остатки его присоединились в Тевтонскому ордену, образовав Ливонский орден крестоносцев, с которым вскоре пришлось иметь дело Александру Невскому на льду Чудского озера. Какое всё это имеет отношение к курдам с их 50-вековой историей? И почему с таким пафосом, с гордостью автор уподобляет свой народ меченосцам, которые несли соседям не "Божественный порядок", а рабство и не "Правду", а насильственное насаждение своей веры. Уже давным-давно и меченосцы и крестоносцы для русских людей - "псы-рыцари".

Но обратимся к другим статьям замечательного цикла, предназначенного автором для патриотического воспитания молодежи. Как литератора меня тут прежде всего несколько ошарашило заявление о том, что у русской литературной классики, в частности у Тургенева, у Толстой, имелась "установка на художественную ущербность". Кто им такую установку дал и заставил выполнять, неизвестно, ведь ни ЦК ВКП(б). ни Союза писателей еще не было, да и никогда они таких "установок" не давал им... Как бы то ни было, а выходит, являлся Лев Николаевич из Ясной Поляны в Спасское Лутовиново и говорил его хозяину: "Вызываю вас, Иван Сергеевич, на соцсоревнование: кто художественно ущербнее напишет очередной роман!" Тот отвечал : "По рукам!" И писали: допустим, Тургенев - антихудожественные "Вешние воды"(1872), а Толстой сверхущербный роман "Анна Каренина"( 1873-1877). Кого читатели признали победителем, сказать трудно. Не из-за этого ли соперничества однажды и ссора произошла между ними, едва не дошедшая до дуэли? Впрочем, весь дух рашского сочинения позволяет думать, что установку на ущербность давали писателям "демократы-атеисты вроде Белинского и Чернышевского" которых он называет "полоумными", или "славянофилы вроде Аксакова, которые призывали к химерическому славянскому интернационалу". Но тут возникает несколько вопросов. Во-первых, если Чернышевский давал писателям "установку на ущербность", то не за это ли Александр Освободитель подверг его гражданской казни и сослал на двадцать лет в Сибирь? Стоило!.. Во-вторых, откуда такая вражда к "славянскому интернационалу"? О нем мечтали не одни славянофилы, ненавистные Рашу. Разве не об этом с надеждой писал Пушкин:

Славянские ль ручьи сольются в русском море,

Оно ль иссякнет - вот вопрос...

Пушкин одобрительно писал и о более широком, не только славянском "интернационале" народов России, надеясь самому быть одной из его скреп;

Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык

И гордый внук славян, и ныне дикий

Тунгус, и друг степей калмык...

В своём "интернационализме" поэт выходил и за пределы России, когда с симпатией писал о Мицкевиче:

Он говорил о временах грядущих,

Когда народы, распри позабыв,

В великую семью соединятся.

Мы жадно слушали поэта...

Если бы Раш читал не Олега-стихотворца, а Тютчева, то обнаружил бы и у него прямой и страстный призыв к "славянскому интернационалу":

Славянский мир, сомкнись тесней...

"Единство, - возвестил оракул наших дней,

Быть может спаяно железом лишь и кровью"...

Но мы попробуем спаять его любовью

А там посмотрим, что прочней...

И тут впервые возникает вопрос, который в дальнейшем станет для нас главным: если Белинский и Чернышевский "полоумные", то как после уже сказанного назвать Раша?

Относительно монархизма нашего героя, можно сказать так: что ж, у нас демократия: люби всё, что тебе вздумается. Я лично и сам раз в неделю, по субботам, после бани, тоже монархист: опрокидываю по рюмочке "смирновской", выпускаемой, как известно, потомками поставщика двора Его Императорского Величества, - на бутылке четыре царских герба... Правда, здесь дело несколько осложняется тем, что автор доходит в своей страсти до утверждения полной непогрешимости всех русских царей. Так и пишет в экстазе: "Цари всегда (!) были в России на правильном пути, ибо кто-то сказал: "все пути царя правы". И вот он начинает торжественные песнопения, прославляя Петра Великого, Александра Первого, Николая Первого, Николая Второго, а также множество царских генералов. адмиралов и чиновников. Слов нет, советская историография нередко была несправедливо пристрастна в оценке этих фигур. Но еще в середине 30-х годов начала пересмотр социологических штампов, вернула народу в ореоле славы имена Александра Невского, Юрия Долгорукова, Димитрия Донского, Минина и Пожарского, Ивана Грозного, Петра Первого, Суворова, Кутузова, Ушакова, Нахимова и многих других правителей и полководцев, писателей и учёных, однако всё же не успела довести дело до конца. И тут за это взялся Раш... Василий Федоров писал:

Когда неряха моет пол

истории наследия,

уже захлюстав свой подол,

страшно её усердие.

Поистине страшно... Хочу верить, что многие имена в его статьях, видимо, заслуживают нашей благодарной памяти. Иные из них я лично услышал впервые. В самом деле, откуда бы мне знать, что при Николае Втором министром путей сообщения был Н.К.Шаффгаузен-Шенберг-Эк-Шауфусс. Но, к сожалению, автор часто рассказывает о своих героях-железнодорожниках в форме кратких послужных списков: кто где образование получил, на каком посту трудился, какой чин заработал, какой награды удостоился : один стал действительным тайным советником, другому был пожалован орденом Владимира 1У степени, третьему назначен оклад в 8000 рублей в год и сверх того за выслугу лет еще 3000 рублей и т.д. Кому это нужно? И читать скучно и в памяти ничего не задерживается. Впрочем, в газете "Гудок", может быть, это и уместно.

Раш уверяет, что при Николае Первом "среди министров путей сообщения не было ни одного слабого назначенца." Да что там! Два среди "этой крепкой плеяды" были просто "гениальными министрами". И такие министры, как "фельдмаршал граф Толь, генерал-адьютант граф Клейнмихель тоже были людьми выдающимися по дарованию и воле". Прекрасно! Только непонятно, если в министерстве путей сообщения были такие замечательные царские назначенцы, то почему в не менее важное министерство иностранных дел цари посадили, например, "двух графов-русофобов поляка Чарторыйского и австрийца Нессельроде". Ведь, скажем, второй из них был министром лет десять при Александре, а потом - лет тридцать при Николае. Как оба царя терпели столько лет русофоба на такой должности? Может быть, всё-таки цари не всегда были на правильном пути, и не все их пути были правыми? Кроме того, несколько смущает здесь имя Толя. Неужели фельдмаршала назначили министром путей сообщения? Это же всё-таки были не ельцинские времена, когда министром обороны чуть не назначили мадам Старовойтову, и не путинские, когда министром культуры сделали игривого бонвивана, свихнувшегося на пропаганде секса, а министром обороны - специалиста по творчеству баснописца Крылова. Был в русской истории граф Толь Карл Федорович, генерал от инфантерии (по другим сведениям, генерал-адьютант), но никак не фельдмаршал. ( К слову сказать, генерал от кавалерии Я.Г. Жилинский накануне Первой мировой войны был не "бездарным генерал-квартирмейстером" Генерального штаба, как пишет Раш, а его начальником). Толь участник еще Швейцарского похода Суворова 1799 года, а потом - Отечественной войны, и турецкой войны 1828-1829 годов. Он умер в 1842 году, когда железную дорогу Петербург-Москва еще не построили. Так он успел еще и побывать выдающимся министром путей сообщения? Удивительно... В январе 1837 года Пушкин послал ему свою "Историю Пугачевского бунта". По этому поводу они обменялись любезными письмами. В письме Пушкина были, между прочим, такие знаменательные слова: "Гений с одного взгляда открывает истину, а истина сильнее царя, говорит Священное писание."