Нам, как аппендицит,

Поудалили стыд.

И оба они будут жить под этим девизом." Гений предвидел ваше паскудство."

Но, увы, и Александр Борисович умер еще в 1961 году. И может быть, не столько от старости, сколько от огорчения: узнал, что Вознесенского недавно приняли в Союз писателей, а Евтушенко давно уже там. Заметив однажды, что на похоронах Пастернака "так печально мало было писателей", Вознесенский сокрушался по поводу чудовищной эпохи: "Увы, это был пример бытовавшего тогда двоедушия, "двойного счёта", когда иные восторженно шептались о поэте дома, но клеймили его с трибуны и не решались даже проститься". Кто ж станет спорить, двоедушие всегда было есть и будет. Об одном из примеров его вспомнила как-то дочь Марины Цветаевой - Ариадна Сергеевна: "Было это в пятьдесят седьмой году в Переделкино. Помню так. В столовой огромная ёлка. За огромным столом - Борис, его жена Зинаида Николаевна, Ахматова, артист Ливанов, Федин, Нейгаузы, какой-то начинающий поэт Андрюша...Пили, ели, развеселились все. Потом Пастернак читал свои стихи...Начинающий Андрюша всем по очереди смотрел в рот. Этот Андрюша писал под Пастернака. Борис наставлял Андрюшу, а когда умер, улыбчивый Андрюша не отважился даже пойти провожать своего наставника и учителя - оторопь взяла"(С.Грибанов. Тайна одной инверсии. М , Воениздат.1985. с.62). Однако же сам Вознесенский уверяет, что на похоронах Андрюша был, а вот от поминок отказался. У него и довод очень веский, даже возвышенный: "На дачу я не пошел. Его там не было". Да, покойники, как правило, в своих поминках не участвуют. Похоже, молодой поэт узнал тогда об этом впервые.

Но вернемся к Евтушенко. Представьте себе, ныне он проклинает не только страшную советскую эпоху, но и "бесстыдное приспособленчество к сегодняшнему беспределу, происходящее от желания оправдать свою беспринципную готовность лечь под потную волосатую тушу нынешней неизвестно какой системы - результата свального зоологического греха дворняжек, лагерных овчарок и компьютеров на пустырях истории". Во загнул! И волосатая туша власти, и дворняжки, и овчарки, и компьютеры, и пустыри истории... И это не всё! Дальше он сливает два потока своей лютой ненависти в один, вспомнив о своей собственной молодости, "не догадывавшейся тогда, как её растопчут - сначала сталинские палачи, а затем те, кто нагло осмеливался называть себя демократами, а на деле оказались политическими наперсточниками. " Как говорил Чехов, сюжет, достойный кисти Айвазовского: наперсточник с доельцинским стажем обрушился на наперсточников ельцинской поры. Но заметьте: ни единого конкретного имячка. "Мы в лесочек не пойдем, нам в лесочке страшно Я упомянул Беллу Ахмадулину, первую жену Евтушенко. Недавно в интервью "Литературной России"(№ 32) она сказала :"Я абсолютно нищий человек..." Ах, Белла!.. В 1959 году был вечер, посвященный 25-летию Литературного института. Почему-то его устроили в здании банка, что недалеко от института на этой же стороне Тверского бульвара. Не помню официальной части вечера, не помню никого, а помню только, как танцевал с пленительной студенткой. Я спросил, как её имя. "Белла."- "Так вы Ахмадулина? Это о вас говорят, будто Сельвинский сказал, что в ваших стихах проблески гениальности?"- "Обо мне"... И вот с газетного листа на меня смотрит нищая старушка...Помните старинный романс?

Сказать ли вам, старушка эта

Как сорок лет тому жила?

Она была мечтой поэта,

И слава ей венок плела.

Когда она на сцене пела,

Париж в восторге был от ней.

Она соперниц не имела...

Подайте ж милостыню ей!.. Что, Евтушенко, еще вы скажете о той и этой эпохе?.. А что сейчас Вознесенский? Он недавно меня поразил. В "Огоньке"№35 напечатано его большое интервью. Там он называет себе в некотором смысле "антиЕвтушенко". И это, представьте себе, в данном случае верно. Его вот уже много лет донимают стихотворением "Уберите Ленина в денег!". Развязный и неумный журналист сунул это стихотворение в нос поэту и на сей раз. И что ж вы думаете? Вознесенский ответил: "Это не лучшие мои стихи. Но когда Золотухин читал их в "Антимирах", что делалось в зале! Шквал аплодисментов! Ленин, несмотря на все его минусы, самая сильная личность XX века". Сказать это в "Огоньке", сказать так в той либерально-беспощадной среде обитания... Я готов за это простить ему грех сорокалетней давности.

23 сентября 01

ПРОФЕССИОНАЛ

У критика Бенедикта Сарнова три больших влечения: любит порассуждать на военную тему, неутомим в борьбе за культуру вообще, за русскую в особенности, за русский язык в частности, и, конечно, не может жить без обличении антисемитизма. Во всяком случае именно эти "три кита" резвятся в его последних книгах -"Перестаньте удивляться!" (М.,Аграф.1998) и "Наш советский новояз" (М., Материк. 2002).

Андре Жид мне рассказывал... Обе книга представляет собой многолетнее собрание сногсшибательных сюжетиков, соленых и кислых анекдотиков, замшелых побрехушек, умопомрачительных слушков, лихих измышлений, пахучих побасёнок, завиральных версий и т.п. Еще десять лет тому назад знаменитый эстетик нашего времени Юрий Борев выступил с сочинением "Фарисея", предвосхитив и названные труды Сарнова и "От Ильича до лампочки" Аркадия Арканова. По странной случайности все эти авторы примерно одного возраста и одного прекрасного цвета глаз.

На страницах книг Сарнова то и дело мелькает : "С.Я.Маршак однажды рассказал мне"... "В.Б.Шкловский рассказал мне однажды"... "С.И.Липкин однажды рассказал мне"... "А.А.Бек рассказал мне однажды"... "А.Г.Зархи однажды рассказал мне"... "А.Я.Каплер рассказал мне однажды"... "Наум Коржавин однажды рассказал мне" и т.д. И тут же в качестве источников забористых анекдотов, пахучих баек и других блистательных текстов мельтешат Аграновский, Алешковский и Чуковский, Гроссман, Шульман и Эрдман, Ваксберг, Замдберг и Слиозберг, Галич, Агранович и Войнович, Арканов и Бакланов, Рязанов и Хазанов, а также Николай Евреинов и Андре Жид. Всех не перечислишь! Вот как широк и разнообразен диапазон творческих интересов автора, сколь богата среда его духовного и физического обитания. Жаль только, что эти "источники" за редчайшим исключением (Яковлев, Коржавин, Войнович,- кажется, и всё), увы, ушли в лучший мир. Сарнов пережил их почти всех. Это лишает нас возможности при желании что-то уточнить или проверить: не злоупотребляет ли сочинитель своим долголетием?

С двумя последними из названных трех страстей всё понятно: первая объясняется литературным образованием и профессией, вторая национальностью. А вот страсть к военной теме в самых разных её аспектах от довоенных знаков различия до вопроса о профессионализме наших военачальников и событий Великой Отечественной войны,- весьма загадочна. В армии человек не служил, на войне не был, а вот, поди ж ты, судит-рядит. Хотя бы со знаков различия и начать. Они, читаем в "Новоязе", были до войны такие: четыре кубика - капитан, одна шпала - майор, две шпалы подполковник, три шпалы - полковник ... И кто это ему сказал - Войнович, что ли, знаток армии? Ведь здесь всё - чушь. Четырех кубиков вообще не существовало, а остальное было так:

капитан - одна шпала, майор - две, подполковник - три, полковник -четыре...

В другом месте, не моргнув прозорливым глазом, пишет, что у нас "вчерашний полковник становился маршалом". Это кто же? Когда? Приведи хоть один пример. Где тот таинственный полковник? Сказать он ничего не может. А ведь опять чушь! Даже Булганин прошел необходимую иерархическую лестницу: будучи членом Военного совета Западного фронта, он, естественно, 6 декабря 1942 года получил звание генерал-лейтенанта, затем, оставаясь на фронте членом Военных советов других фронтов, стал 29 июля 1944 года генерал-полковником, 17 ноября 1944-го - генералом армии. И только 3 ноября 1947 года, после того, как был назначен министром Вооруженных Сил СССР, ему присвоили звание Маршала Советского Союза. А Берия стал маршалом, будучи наркомом, членом ГКО. Даже Брежнев попал в маршалы не из полковников, а всё-таки из генералов.

Нетрадиционны были пути к маршальскому званию у Буденного, Ворошилова, Егорова, Тухачевского, но они же достигли в армии высокого положения в революционные годы Гражданской войны, а в такие времена традиции нарушались не только в России. Молчит же Сарнов о том, что никогда не служивший в армии Троцкий был наркомвоенмором да еще председателем Реввоенсовета страны, т.е. занимал в сущности маршальские должности. Однако есть пример, когда не "полковник" даже и не "поручик", а рядовой стал "маршалом": артист Сергей Бондарчук, сыграв роль Тараса Шевченко в одноименном фильме, сразу получил звание Народного артиста СССР. И разве Сталин здесь ошибся ? Ворошилова критик объявил малограмотным, а Тимошенко и Буденного - вообще неграмотными. Какая лихость! Но я подозреваю, что они, не говоря уж о военном деле, даже литературу и русский язык знали лучше Сарнова. Уверен, что никто из них не написал бы, как он, о Мандельштаме и его жене, которых конвойные