— А почему я должна быть не в курсе?

— Потому что ты не эйва, — уверенно ответил он, неся меня через всю комнату.

— Это ещё почему? — возмущённо пискнула я, когда меня резким, но каким-то очень бережным движением уложили на матрац на полу.

— Знаешь, у эйв своеобразное чувство юмора, — задумчиво проговорил он, в то время, как его чуть шершавая ладонь легла на колено, выглядывающее из разреза юбки.

Прикосновение воина оказалось приятным и каким-то невероятно острым.

— Именно поэтому они случайно «забывают» свои одеяния в самых неожиданных местах.

Ладонь скользнула вверх, подбираясь к постыдно беззащитному, но стратегически необходимому для лишения девственности месту, и я, накрыв его руку своей, выдохнула:

— К чему ты клонишь?

— К тому, что многие девушки этим пользуются, — он улыбнулся, склоняясь к моей маске так низко, что я невольно отпрянула… бы… но некуда было! — в своих корыстных целях.

— Никакой корысти у меня и в мыслях не было! — выпалила я.

Нагшас убрал руку с бедра, аккуратным движением вынул из-под моей головы смятую шапочку и отбросил её в сторону.

— А мне просто интересно, кто оказался таким смелым и таким прытким, чтобы выдать себя за эйву? — и в его голосе совсем никакой злости, только интерес. Ну и снисхождение какое-то, что ли. Не обидное.

— А ты всех здесь знаешь? — настороженно спросила я.

— А это важно?

Молчу. Потому что важно, чёрт меня бери! И потому что я, кажется, попала… Меня сейчас не только чести девичьей лишат, но и рассмотрят во всех ракурсах, а потом лорду доложат. Или не доложат? Вряд ли уместно заниматься, хм, интимом с леди… И уж тем более перед лордом хвастаться такими вещами.

— Не бойся, — тихо сказал он, и рука легла на… будем считать, что на лиф. Легонько сжала, заставив ахнуть и чуть выгнуться ему навстречу. Затем медленно и очень нежно прошлась по животу и снова остановилась на бедре. — Никто не узнает о твоём секрете. Эйва.

— Даже лорду не скажешь? — вырвалось у меня.

На секунду лицо нагшаса стало серьёзным.

— Клянусь, — пообещал он. И вдруг подмигнул мне: — Кроме того, единение с эйвой — священно. О таком не говорят. И я не скажу

Не успела я выдохнуть почти с облегчением (потому что тут только два варианта — или поверить, или… смотри вариант один, других попросту нет!), нагшас добавил коварно:

— При одном условии.

— Каком? — я сама готовность.

— Ты позволишь снять эту маску. И всё остальное.

Я сглотнула. Ну вот как ему объяснить, что не могу я… Не могу и всё тут!

— А если не сниму?

Нагшас посмотрел серьёзно и покачал головой.

— Я не насильник. Эйва.

Видимо, моё молчание истолковали, как недоверие, потому что нагшас спросил:

— А если я принесу кровную клятву Безликой? Клятву, которую не смогу нарушить?

Я пожала плечами, но снова промолчала. Потому что любопытно же, что за клятва такая!

Того, что нагшас выкинет в следующий момент, я точно не ожидала!

Он сел, рывком. В руке его блеснуло лезвие! Свист… и в следующий миг с его ладони на предупредительно вытянутой за край кровати руки, прямо на пол закапала кровь.

— Кровь от крови нагшасов, плоть от плоти древних драконов, я клянусь Безликой никому не выдавать твою тайну, выдающая себя за эйву. Никто и никогда не узнает от меня о том, что случилось в стенах этой комнаты.

Нагшаса окутало мерцание, похожее не то на туман, не то на скопление крохотных тусклых звёздочек, а я… я уже видела такой туман и слышала эту клятву и… видела, что было с тем, кто преступил её…

А ещё я оценила формулировку клятвы. Нагшас не знал, кто под маской, но был точно уверен, что я не эйва, и поклялся хранить тайну «выдающей себя за эйву».

И это было приятно.

Приятно, конечно, было считать, что у меня есть выбор и что я могу отказаться в последний момент и… мечтать вообще приятно, кто бы спорил, но…

Больше нагшас ничего не сказал. Вообще.

Подхватив меня под плечи, приподнял, прижал к груди.

Я ахнула, когда его ладонь, та самая, прошлась по плечу. Я ожидала увидеть кровавые разводы на тонкой ткани, но их не было. Заметив мой взгляд, он продемонстрировал ладонь. Зажившую!

— Безликая приняла клятву, — прошептал он, целуя обнажённое плечо. — И теперь, даже если захочу нарушить её, не смогу.

Нагшас поднял голову, приблизился самому лицу, то есть к маске, пальцы его нежно погладили затылок. Глядя в зелёные глаза, в которых явственно читался вопрос, я поняла, что теперь моя очередь. А ещё поняла… что, если он сейчас не поцелует меня, я… я просто не знаю, что будет.