— Ты серьезно?!..

— Конечно.

Я вся скривилась, внутренне содрогнувшись и стараясь не представлять себе этого варварского мероприятия.

— Фу, господи!.. это же просто ужасно! Никакого уважения и я…

— Злата. Это сделала не Луна.

Опять лопатой по самому больному, да? А ведь еще мужем называется!

— Откуда ты знаешь? — рыкнула я. устав от того, что не могла добиться от Лютого ничего вразумительного, кроме того. что он просто ЧУВСТВОВАЛ ее невиновность и все Разве это аргумент?!

Разве Беры на самом деле не умеют лгать?!

Да и какой она Бер? Она же девушка!

ДЕ-ВУШ-КА!

При чем еще девушка, которая, весьма очевидно, не ровно дышала по отношению к Лютому.

По мне так все ее порывы и логика были просто налицо.

К гадалке ходить не нужно было, выковыривая ее рядом с замерзшими в ледниках мамонтами.

— Кажется. ты забыла, что мы чувствуем ложь. — начал было Лютый подчеркнуто спокойно и очень вразумительно, вот только моего терпения слушать это уже не осталось.

— Ты мой муж, Лютый! Понимаешь?! МУЖ! Ты меня должен защищать! Не её!

Когда Лютый нахмурился. и его руки сжались в кулаки, мне уже не было страшно.

— Я за тобой должна быть. как за этим чертовым ледником!

— …разве я тебя не защищаю? — от напряжения в голосе Лютого ледники должны были зазвенеть и рухнуть нам на головы. захоронив под собой всё и всех. — я лишь говорю, что нельзя обвинять того. против кого нет доказательств.

— Но ты даже не сомневаешься в ней!

Оттого. как хрустнули его челюсти и клацнули зубы, я вздрогнула, но уже не могла остановиться.

— Послушай меня. Злата. У нас, Беров, своя система правосудия и свои методы узнавать правду. Единая кровь наших предков говорит в нас гораздо сильнее слов и даже нюха. Я могу чувствовать состояние моего брата, даже если буду находиться за много километров от него. Дело не в нюхе…в ощущениях. Это сложно пережать словами, и невозможно понять людям. Ты можешь сомневаться в Луне….но как ты можешь сомневаться во мне?…

Я застыла, тяжело сглотнув, боясь поверить в то, что впервые в голосе Лютого дрогнула нотка боли, от которой я окаменела и растерялась настолько, что едва не рухнула на колени на своих все еще ватных, трясущихся ногах.

Неужели это была правда?!

— … Я не сомневаюсь в тебе….

Лютый лишь молча покачал головой, отчего меня бросило в холодный пот.

Ведь я не сомневалась?!

— …Лютый…

— Ты думаешь, что я привязан к ней, больше чем к тебе. Что буду защищать ее даже, если Луна сделает тебе больно, встану на ее сторону. Это не так. Я на стороне правды. Злата….и я никому не позволю обидеть тебя.

Я растеряно застыла на месте, сжимая и разжимая свои руки и понимая, что голова просто идет кругом от эмоций, которые взорвались во мне одновременно.

Восторг Любовь. Эйфория от услышанного лопались во мне, словно фейерверки в новогоднюю ночь, оспепляя и заставляя едва дышать от радости. Но еще было чувство огромного стыда, паники и боязни того, что, не задумываясь, я ранила того, кто еще даже не успел мне до конца открыться.

Лютый молчал, разъедая меня своими глазами, и наверняка чувствуя все то, что творилось во мне, когда послышались гулкие шаги и весьма очевидное чавканье.

Скоро в комнату вплыл наш солнечноглазый Бер, что звучно жевал какую-то зажаренную ножку, которую, вероятно, где-то успел заныкать во льдах от самого Ледяного:

— Вы чего тут шумите, молодежь?…

— Ну-ка не нюхай! — взвизгнула я Янтарю, который выпучил глаза, застыв на месте и смотря по сторонам так, словно из ледяных стен сейчас должны были вылезти какие-нибудь ледяные злобные гномы.

— Кого не нюхай? — растерялся явно Бер.

— Меня!

— Зачем мне тебя нюхать? — совсем уже оторопел мужчина, и я заскрипела зубами, слыша смешок Лютого за спиной:

— Чтобы не ощущать эмоции, мы должны быть мертвы, Золотинка. И, скажу наперед, два зубчика чеснока в наших ноздрях тоже не поможет….Мия пробовала.

Я ошарашено моргнула, едва не прыснув от смеха:

— На Севере?

— На Нефрите…когда он простывал.

Ей-богу, я бы рассмеялась, если бы мимо меня не пронеслась лишь какая-то белесая размытая тень, словно призрак пролетел мимо носа, заставляя испуганно застыть и вытянуться, когда пророкотал голос Ледяного, чья огромная фигура возникала словно из неоткуда рядом с ошалелым Янтарем, чьи глаза скосились на палец Короля, тычущий на обглоданную ножку в зубах ясноглазого Бера:

— ГДЕ ВЗЯЛ?!