И, то ли крыса эта на меня так подействовала, то ли погода, но я вдруг почувствовал какую-то смутную тревогу, необъяснимую, нечеткую, с оттенком страха. Так мышь, наверное, чувствует приближение землетрясения. Или зверь ощущает присутствие охотника, чует его не носом, а каким-то шестым или седьмым чувством. Или раковый больной, еще не знающий о своем диагнозе, впадает в депрессию… Чепуха! – отмахнулся я от мимолетного, но неприятного ощущения и вспомнил Мураками: «Реальность – это вам не кино».

Идя Петербургом Достоевского, я вышел к одноименному памятнику. Федор Михайлович сидел, отрешенно глядя на двух алкашей, расположившихся у его ног. Перед ними было три граненых стакана и бутылка «Столичной». Интересно, а третий стакан для изваяния? Все-таки защитник всех униженных и оскорбленных! Я почему-то вспомнил, как Федор Михайлович выбирал себе квартиры для проживания: угловой дом, фонарь, церковь… что-то в этом духе.

Наконец, я оказался в фешенебельной части центрального района. Яркие фонари, пульсирующая реклама, потоки машин и прочие атрибуты парадной жизни северной столицы. Я дошел до трехэтажного особнячка, в котором располагалась фирма, чьей безопасностью и охраной ведал Борис. Несмотря на то, что я бывал здесь раньше, сейчас я с трудом узнал здание: фасад отреставрирован, роскошная подсветка выхватывала из темноты капители колонн, большой балкон, центральный вход в виде портика… Ни у кого не должно было остаться сомнений в том, что фирма, занимающая этот палаццо, процветает. Внутри тоже все преобразилось.

В огромном холле, отделанном полированным мрамором черных и серых тонов, восседал молодой охранник.

– Доложите обо мне Борису Андреевичу. Александр Петербургский. Он меня ждет, – обратился я к нему.

Охранник, не спеша, с достоинством английской королевы (как если бы ее попросили подежурить швейцаром на входе и она бы вдруг согласилась) снял трубку телефона и нажал на кнопку:

– Борис Андреевич (тоном, каким вассал обращается к хозяину), тут человек пришел (извиняющимся голосом и чуть пренебрежительно, так дают понять, что посетитель не заслуживает особого внимания), называет себя Александром Петербуржским… (Наверное, решил, что это у меня погоняло такое. Ну, типа клички. «Никола Питерский»)

Нерадивый консьерж выслушал короткие указания начальства, расплылся в улыбке, подскочил, словно его ужалили в зад, и повел меня сначала пустынным коридором с зеркалами и картинами на стенах, а затем по мраморной лестнице на последний этаж.

Глава2.

Кабинет шефа отдела безопасности впечатлял и вызывал острую зависть, но ни коим образом не соответствовал личности хозяина: венецианская штукатурка, морские пейзажи, массивная хрустальная люстра, антикварный письменный стол, на котором скакал по скале Медный всадник…

– Я же просил: как можно быстрее! – выскочил на середину комнаты Борис, на ходу пожал мне руку и через неприметную дверцу потащил меня в соседнее помещение.

Вот это и был его настоящий рабочий кабинет! Заставленные папками полки и стеллажи, компьютеры, урны для мусора, уничтожители бумаг, пепельницы с окурками, холодильник и шикарный кожаный диван. Кстати, на нем лежала книжка… Ну надо же? Женский роман! Борис вообще книг не читает, а его жена никогда бы не стала навещать его на работе. Но я воздержался от комментариев, а в качестве приветствия сказал:

– Научи своих работников правильно говорить! А то меня скоро будут путать с Ксенией Петербуржской…

Борис не оценил юмора, а вместо своего обычного «как сам?» он прищурился и довольно долго рассматривал меня.

– Портрет хочешь мой нарисовать, что ли? –мне надоела эта игра в гляделки.

– Кофе? – он и не собирался отвечать на мой вопрос.

Я из духа противоречия предпочел чай.

С Борисом мы были знакомы лет пять. И из них около трех работали вместе. Точнее, я работал на него в качестве консультанта по неординарным ситуациям. Конечно, в распоряжении Бориса были детективы высокого класса, но в ряде случаев, когда привычные логические схемы не работали, он призывал меня. Он утверждал, что у меня есть воображение! Вероятно, моего воображения не хватило для режиссуры, которой я раньше занимался, но было достаточно для поиска неординарных решений. Это был симбиоз, позволявший мне не умереть с голоду, поскольку фирма платила хорошо.

Борис был постарше меня. Повыше, поплотнее, поувереннее, побогаче, поумнее и еще много всяких «по». Руководителем он был разумным, хотя и грозным, но любил изображать из себя «своего парня», в ходу у него были избитые шуточки и старые анекдоты. Он имел неиссякаемый запас оптимизма и уверенности в себе. Однако сейчас передо мной сидел совсем другой человек, и я гадал, что же так выбило его из колеи?

– Ты знаешь, кто такой Шималов? – резко поинтересовался Борис.

Я пожал плечами.

– Может, и знаю, но вспомнить не могу. А что?

Он смотрел на меня, не мигая, слегка подавшись вперед, при этом нервно барабанил пальцами по столу.

– А то. Мало кто слышал о Шималове. Потому что он сам этого не хочет. А такие фамилии, как … – и он перечислил более-менее известных мне людей, связанных с бизнесом или структурами власти.

– И что? – поинтересовался я.

– Это люди богатые и известные. Но они лишь вальты и дамы. А Шималов –это король. Может, и не козырной, но король.