— Но тогда…

— Это вы должны сказать, мистер Граймс.

— Остановить Манншенна? Выйти в нормальный ПВК? Да… пожалуй, это сработает, — Граймс ощутил прилив воодушевления. — И мы будем ждать их, с ракетами наготове.

— Мы еще сделаем из вас адмирала, мой юный Граймс.

Вахты и прочие обязанности занимали почти все время. И все же чего-то не хватало. Чего-то чертовски важного — в этом Граймс не сомневался. Джейн Пентекост тоже исправно отстаивала вахты, у нее тоже были обязанности… И все же каждый из них мог выкроить минутку и просто побыть вместе.

Но они не проводили вместе ни одной свободной минуты.

Граймс заикнулся об этом, когда они тестировали искусственный хлорофилл в атмосферной установке.

— Джейн, я надеялся, что буду чаще тебя видеть.

— Ты и так часто меня видишь.

— Этого недостаточно.

— Не будь таким занудой, — с досадой ответила она и, слегка смягчившись, добавила: — Не надо…

— …все портить? — язвительно закончил он.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — холодно отозвалась Джейн.

— Думаешь? — он мучительно искал подходящие слова. — Джейн… Черт побери, я надеялся… после того, что случилось на «Делии»…

— Это было совсем не то, что ты думаешь, — отрезала она, покраснев. Честное слово, Граймс, если бы я знала, что ты полетишь с нами, этого бы не произошло.

— Нет?

— НЕТ.

— Даже так… Но я не понимаю, почему мы не можем…

— Не можем что? О, хорошо, хорошо. Я поняла, о чем ты. Это исключено. Я объясню тебе, почему, простыми словами. На судне вроде «Дельты Ориона» можно флиртовать, можно даже позволить себе романтические увлечения — в разумных пределах, разумеется. Это даже приветствуется. Но там нет недостатка в женщинах — как среди пассажиров, так и в команде. А здесь я единственная женщина. Ваш друг мистер Бакстер уже поглядывает на меня. И мистер Волвертон, здешний старший «имам». И даже Бородатый Ублюдок, хотя он только что похоронил невесту. Кстати, у него есть некоторые шансы — в силу звания, положения и всего прочего. У остальных они равны нулю — и прежде всего у тебя. Если мы переспим — как долго это будет оставаться тайной?

— Наверное, ты права, но…

— Но что? Ох, Джон, Джон, ты просто уперся рогом.

— Уперся рогом?

— Извини. Так говорят в Приграничье. И про мужчин, и про женщин.

— Насчет мужчин и женщин…

— Ох, да заткнись же ты!

— Не могу.

Она выглядела такой желанной. Маленькое пятнышко смазки на раскрасневшейся щеке походило на мушку.

— Не могу, — повторил он. Она стояла совсем близко, и Граймс остро ощущал, что под тонкой форменной рубашкой и короткими шортами — только она сама, и ничего больше. Стоит только протянуть руку. Так он и сделал. Сначала Джейн не противилась — и вдруг словно взорвалась и принялась яростно отбиваться. Прежде чем он успел отстраниться, чья-то пятерня крепко ухватила его за шиворот и оттащила назад.

— А ну-к’ убери свои грязные лапы!

Это был Бакстер, собственной персоной.

— Не было б’ нужды в твоих фейерверках, я б’ тебя с’час уделал!

— Сам убери лапы! — придушенно взвизгнул Граймс. Он собирался как следует рявкнуть, но не вышло.

— Отпустите его, мистер Бакстер, — сказала Джейн. — Пожалуйста.

— А, лада’, как скаж’те. По-мой’му, сто’т отправить его к Старику.

— Нет. Лучше не надо, — она повернулась к мичману. — Спасибо, что выручили, мистер Граймс… Вам тоже спасибо, мистер Бакстер. Мне пора заняться ужином.

И она неторопливо удалилась, не удостоив ни того, ни другого даже взглядом. Когда она скрылась из виду, Бакстер выпустил Граймса. Неуклюже развернувшись, мичман бросился на обидчика с кулаками. Рукопашный бой никогда не был его коньком, особенно рукопашный бой в невесомости. Но сейчас он должен был драться. Возмущение и обида кипели в нем, не оставляя места сомнениям. Обидчик должен поплатиться.

Бакстер расхохотался, показав два ряда кривых желтых зубов:

— Полегч’, адмирал! Если хотит’ помахать кулаками, то лучш’ не здесь. Разнесем прожект’р — и пр’вет кислороду! Остынь, дружище.

Впрочем, Граймс и без того начал остывать.

— Я полагал, вы жаждете моей крови, мистер Бакстер.

— Надо ж’ было показать дев’чке шоу. Я б’, конечн’, не отказался от другого шоу — с ее участием… То’ко не на публике — хотя вы, похож’, любите иначе… Ладн’, для начала отстреляемся. А вот потом… Так что, адмирал, придете’ вам держатьс’ подальш’ от леди. И мне тоже, и старшему «имаму», и его дружку. Кстати, если вам дел’ть нечего, мож’м продолжить беседу у меня в конуре.

Следуя за инженером в его каюту, Граймс ловил себя на мысли, что должен чувствовать себя неловко — но, как ни странно, никакого дискомфорта не ощущал. Грубоватое дружелюбие навряд ли предвещало мордобой. И, как ни удивительно, прогноз оправдался.

— Заходите, — сказал Бакстер, отодвигая дверь. — Вот, полюбуйт’сь на нашу нищету. Здесь…

— Нет, только не это, — простонал Граймс.

— Почему? Я то’ко х’тел сказать: здесь я и обретаюсь. Кстат’, познакомьтесь с м’ими подружками. Сладкая парочка — угадайте, откуда они?

«Подружки» оказались контейнерами для жидкостей. На каждом гордо красовалась этикетка с четырьмя звездочками.

— Я и не знал, что на «Делии О’Райан» есть такое, — восхищенно произнес Граймс, приложившись к горлышку. Бренди было отменное — крепкое, но на удивление мягкое.