Дэниэлс сидел за НСТ-передатчиком. Этот маленький человечек выглядел так, словно был скручен из обрывков проводов, которые к тому же находятся под напряжением. Вильямс, тучный, выбритый до синевы, с растрепанными черными волосами, занял место второго пилота. Он лениво развалился в кресле, но его большие руки были готовы устремиться к пульту при малейшем промедлении капитана. Карнаби, стройный и светловолосый, чуть более красивый, чем это полагается мужчине, сидел у радара с Хендриксоном.

Последнему, тоже блондину, но бородатому и коренастому, явно пошел бы рогатый шлем. Казалось, он в любой миг готов скомандовать: «Огонь!» Впрочем, достаточно было лишь взглянуть на Хендриксона, и становилось ясно: его настоящее дело — отнюдь не навигация.

А Соня, красивая и стройная, в форме офицера ФИКС, всем своим видом показывала, что она здесь только наблюдатель. Ее микроюбочка, вызывавшая недовольное ворчание старших женщин-офицеров Флота Конфедерации, будет мощным отвлекающим фактором, подумал Граймс. К счастью, он видел ее далеко не впервые. Но и ему было трудновато сосредоточиться на пульте.

— Гхм, — начал он, — старший помощник Вильямс?

— Все системы готовы к старту, капитан. Двигатели прогреты.

— Дэниэлс, запросите, пожалуйста, разрешение.

— «Дальний поиск» — Башне. «Дальний поиск» — Башне. Просим разрешения на взлет. Отбой.

— Башня — «Дальнему поиску». Есть разрешение, — отозвался голос офицера воздушного контроля. И добавил более сердечно: — Удачного поиска.

Граймс благодарно хмыкнул и произнес в свой микрофон:

— Начинаем отсчет на старт. Прошу, старший помощник Вильямс.

— Десять… — нараспев произнес Вильямс, — девять… восемь…

— Какой трогательный ритуал, — пробормотал доктор Дрютхен. Граймс покосился на него, но промолчал.

— Пять… Четыре…

Взгляд капитана облетел рубку, ничего не пропуская, и задержался на длинных ногах Сони.

— Ноль!

От прикосновения пальца Граймса к кнопке ожил инерционный двигатель. Корабль вздрогнул, но, казалось, не торопился покинуть космодром.

«Следовало ожидать, — подумал Граймс — Когда я в прошлый раз поднимал эту сволочь, на борту не было столько барахла и такой толпы народа…» Он надавил сильнее и скорее почувствовал, чем услышал щелчки, когда еще два двигателя пришли в движение. Неровный шум внезапно стал громче.

— Отрицательный контакт, сэр, — проговорил Карнаби. — Подъем… подъем…

Граймсу не было нужды смотреть на приборы. Он уже чувствовал, как ускорение мягко, но настойчиво вжимает его в кресло. Едва оказавшись за пределами защиты космопорта, «Дальний поиск» был подхвачен могучим ветром. Но на этот раз боковой крен можно было не выправлять: какая разница, в какой точке корабль покинет атмосферу планеты.

Выше и выше поднимался «Дальний поиск». Под ним простирался унылый серый ландшафт с унылым серым городом в центре, унылая серая облачная крыша тяжело нависала прямо над прозрачным куполом рубки. Выше и выше… Теперь сквозь иллюминаторы не было видно ничего, кроме клубящегося тумана.

Выше и выше… и вдруг в рубку ворвалось ослепительное стальное солнце Лорна. Купол тут же затуманился и стал почти непрозрачным, нейтрализуя избыток освещенности.

Выше…

— Капитан, — надменно вопросил Дрютхен, огласив рубку своим пронзительным тенором, — не пора ли установить курс или траекторию, или как вы там это называете?

— Нет, — отрезал Граймс. Затем, стараясь говорить более мягко — или хотя бы менее жестко — добавил:

— Обычно я дожидаюсь, пока мы не выйдем из пояса излучения Ван Аллена.

— А… Но я думал, в наш век без этого вполне можно обойтись.

— Я так воспитан, — хмыкнул Граймс и, грозно покосившись на Соню, которая всем своим видом демонстрировала крайнее презрение, бросил в сторону Карнаби:

— Скажешь, когда выйдем из радиационного пояса, хорошо?

Солнце, превращенное затемнением в тусклый диск, все еще висело прямо над головой тех, кто сидел в рубке в самом носу корабля — словно маяк в непроницаемой черноте вечной ночи, которая разливалась вокруг. Сейчас в небе Приграничья светились лишь несколько далеких бледных туманностей непостижимо далекие островки Вселенной. На экранах заднего обзора переливался Лорн — жемчужно-серая сфера на фоне длинной туманной Линзы Галактики.

— Все чисто, сэр, — спокойно сказал Карнаби.