Поэтому его отключили.

В создавшейся ситуации Крейвен видел только один путь — задействовать псионика. Он вызвал офицера и объяснил ему ситуацию. Телепат все еще не отошел от последствий атаки и выглядел неважно. Его лицо казалось вялым и безвольным, что создавало превратное мнение о его интеллекте.

— Вы полагаете, капитан, наши офицеры — и я в том числе — горят желанием продолжать драку? — спросил юноша. — В конце концов, одного мы уже уничтожили. Может быть, разумнее просто доставить груз на Уэйверли?

— Что до меня, — заявил Бакстер, который появился в рубке в сопровождении Джейн Пентекост, — и проч’х приграничников, я скажу так. Если враг повернулс’ к тебе задн’цей — вмажь ему по задн’це. И покрепче. И наш’ «имамы» тоже так думают. Я переговорил с ними, — он покосился на телепата. Наш юн’ слухач должен и сам знать, и получше нас, каково общее мнение.

— Мы не подслушиваем, — холодно отозвался псионик. — Но я готов подчиниться мнению большинства.

— А приказы капитана в эту категорию не входят? — поинтересовался Крейвен — скорее снисходительно, нежели сердито.

— Законные приказы, сэр? — спросил Граймс, который до этой минуты молчал, как рыба.

— Заткнись! — посоветовала Джейн Пентекост.

— К сожалению, сэр, — продолжал телепат, — я не обладаю чутьем на направление. Как вам известно, это довольно редкий дар.

— Тогда что вы можете сделать? — осведомился Крейвен.

— Пожалуйста, дайте мне договорить, сэр. Псионический глушитель — я не знаю, как он устроен, но подозреваю, что там использовался мозг какого-то неизвестного мне животного… он находился на том корабле, который мы уничтожили. На втором судне есть только обычный псионик, с обычным усилителем. Он пока еще в радиусе моего приема, и я могу слышать его…

— И, полагаю, он слушает вас, — ехидно закончил капитан. — Даже если вы ничего не передаете — а вы не имеете права ничего передавать, пока я не отдам соответствующей команды — всегда есть случайные мысли. Это, очевидно, относится и ко всем нам.

Телепат лукаво улыбнулся:

— Чувство направления — не единственное из «особых способностей». Например, я сам — нечто вроде псионического глушителя… конечно, с тем устройством мне не сравниться. Даю вам слово, сэр, с нашего судна они ничего не услышат.

Он поднял руку, заметив, что Крейвен собирается что-то сказать.

— Следовательно, сэр, я смогу выяснить, куда направляется вальдегренский корабль. Я знаю, что их движитель не может развивать полную мощность. Что-то было повреждено во время сражения. Я не навигатор, сэр, но мне кажется, мы можем подождать в точке, где они выйдут в нормальный ПВК.

— Понятно, что вы не навигатор, — отозвался Крейвен. — А также не стратег и не тактик. Вам не кажется, что мы будем выглядеть довольно глупо, зависнув в виду укрепленной военной базы? Прямо как подсадная утка… И все же… — он запустил в бороду свою огромную пятерню. — Я почти уверен, что наши маленькие друзья направились домой в Вальдегрен. Если мистер Граймс окажет такую любезность и установит нужный курс…

Граймс оказал такую любезность. Протест он заявил, совесть его была чиста. И еще… он хотел продолжить бой. Должна же быть справедливость! Если один из убийц уничтожен, почему другой должен уйти целым и невредимым? Мичман все еще сомневался в законности этого мероприятия, но не позволял сомнениям сбивать себя с толку.

Он помог Крейвену установить курс — целью была крошечная искорка, желтая звезда пятой величины. «Э.С.» вновь развернулся, потом перегрузка сменилась невесомостью — и тогда Граймс запустил движитель Манншенна. Теперь оставалось только услышать привычное «А теперь начинаются будни Глубокого Космоса, мистер Граймс». Но не тут-то было.

— Итак… — зловеще начал капитан.

— Слушаю, сэр?

— У вас короткая память, мичман. Весьма удобное свойство, я бы сказал. Кстати, ваши способности артиллериста и умение обращаться с ракетными установками весьма впечатляют. Но до этого произошло кое-что еще.

Граймс залился краской. Понятно, к чему клонит капитан. Он предпринял последнюю попытку оттянуть объяснение:

— Что вы имеете в виду?

— Что я имею в виду?! — взорвался Крейвен. — И он еще спрашивает! Ваши шпионские происки, сэр! Ваше вторжение в личную жизнь! Более того, в личную жизнь капитана! Я не скажу мисс Пентекост, не стоит ее смущать. Но…

Граймс хотел было заметить, что видел мисс Пентекост в куда более интимной обстановке, но вовремя удержался. Вместо этого он жалобно пробормотал: