Джек соскользнул со стула и встал перед голубой кровью, преграждая ей путь.

— Уйди!

— Он спас меня от зверей, — тихо сказал Джек.

— Каких зверей?

— Зверей снаружи. Они напали на меня.

— А откуда ты знаешь, что это вообще не он вызывал их?

— С какой целью? — спросил голубая кровь.

— Чтобы попасть в дом!

— А зачем, скажи на милость, мне это делать?

Роза запнулась. Она не могла придумать, зачем ему это понадобилось. Если он и надеялся что-то получить, войдя в дом, то она не могла придумать что это могло быть.

— Не знаю, — ответила она. — Но я тебе не доверяю.

Он кивнул мальчикам.

— Угощайтесь блинами. Нам с вашей сестрой нужно поговорить. — Он двинулся к ней.

Она подняла голову. Если он думает, что может приказывать ей в ее собственном доме, то его ждет адский сюрприз.

— Хорошо. Мы поговорим снаружи. — Там, где Джек не смог бы его защитить.

Голубая кровь кивнул, плавно и грациозно обошел ее и придержал для нее входную дверь.

— Не трогай его, Роза! — сказал Джорджи.

Джек же выглядел несчастным, как мокрый котенок.

Роза вышла на крыльцо, плотно закрыла за собой дверь, сетчатую дверь и указала на дорожку.

— Дорога в той стороне.

Он спустился по ступенькам. Без плаща он не казался таким массивным. Легкая, эластичная кожа его черной куртки обтягивала широкую мускулистую спину, которая сужалась к узкой талии, перехваченной кожаным ремнем, и к длинным ногам в серых штанах и в высоких темных сапогах. В его движениях было что-то уверенное, но легкое. Он не терял времени даром, аккуратно, но в тоже время ловко, он шел по траве к дымящимся останкам, напомнив ей о ее деде. Клетус двигался именно так, с ловкостью прирожденного фехтовальщика. Но там, где ее дед был худощав и полагался на скорость, голубая кровь, хотя и был, вероятно, быстрым, выглядел к тому же еще и очень сильным. У нее было такое чувство, что если бы он не вскочил на ее «Форд», старый грузовик смялся бы вокруг него, как пустая банка из-под содовой.

Голубая кровь остановился у пятна и посмотрел на нее. Она скрестила руки на груди. Он махнул ей, приглашая присоединиться к нему. Еще чего!

— Пожалуйста, удостой меня своим присутствием, — сказал он так, словно она была леди на каком-то балу, и он приглашал ее на балкон для приватной беседы.

Он просто издевался над ней! Она ощетинилась.

— Мне отсюда все видно.

— Ты заботишься о своих братьях?

— Конечно, забочусь.

— Тогда я не понимаю, почему ты так беспечно относишься к их безопасности. Подойди сюда, пожалуйста. Или я должен нести тебя на руках?

Она спрыгнула с крыльца и подошла к нему.

— Я бы хотела посмотреть, как ты это сделаешь.

— Не искушай меня. — Он опустился на колени возле пятна и поднял над ним руку. Сила сгустилась под его ладонью. Он пробормотал что-то на непонятном ей языке. Магия потекла, следуя его словам, и дым сгустился в форму.

На нее уставился ужасный зверь. Он был высокий и длинный, с широкой грудью и задними лапами борзой. Его голова на длинной шее была почти лошадиной формы, если не считать четырех тусклых серых щелочек раскосых глаз. Лапы существа были непропорционально большими, а пальцы длинными и снабженными трехдюймовыми когтями. Мысль о том, что эти когти могли вонзиться в Джека, заставила Розу судорожно сглотнуть.

Повинуясь взмаху руки голубой крови, зверь раскрыл пасть. Его голова почти раскололась пополам, а пасть зияла все шире и шире, показывая ряды треугольных зубов, кроваво-красных и зазубренных, предназначенных для того, чтобы кромсать мясо.

— Их было двое, — тихо сказал голубая кровь. — Один пришел слева, а другой — из-за дома. Они преследовали Джека и намеревались убить его. Я понимаю, что у тебя нет образования, и ты не доверяешь мне, поэтому прислушайся к своим инстинктам: ты знаешь, что это заблуждение. Это не животное, а что-то совсем другое. Положи сюда свою руку.

— Что?

— Прикоснись к нему. Ты почувствуешь остаточные следы его магии. Это не причинит тебе вреда.

Роза осторожно прикоснулась к дыму. Ее пальцы покалывало от магии, и она почувствовала это, ужасное ощущение прикосновения к чему-то скользкому и гниющему, но грубому, как будто она засунула руку в гнилую тушу и обнаружила, что та заполнена острыми песчинками. Она отшатнулась.

Но этого было недостаточно. Она должна была узнать больше.

Роза заставила свои пальцы снова погрузиться в дым. Отвратительное ощущение снова овладело ее рукой, и она поморщилась, глядя в сторону, но держала свою руку внутри существа. Ее пальцы онемели, а затем она ощутила далекое эхо грязной магии, пульсирующее, как провод под напряжением, в памяти зверя. Это была чужая магия, бесстрастная и холодная, как чернота между звездами. Роза отдернула руку и затрясла ей, пытаясь сбросить с пальцев воспоминание об этом ощущении. Он был прав. Это было не природное животное.

Голубая кровь свернул дымчатую фигуру и протянул ей руку.

— Прикоснись ко мне.

Она уставилась на его ладонь. Мозолистая. Наверное, оттого, что он размахивает этим проклятым мечом.

— Я не буду кусаться, — сказал он. — Во всяком случае, пока ты не окажешься в моей постели.

— Чего никогда не случится. — Она вложила свою руку в его ладонь. Магия скользнула в ее пальцы. Он позволил ей увидеть свою силу. Она сияла в нем, теплая и белая, как далекая звезда. Звезда потускнела и исчезла, словно скрытая плащом, и вдруг Роза обнаружила, что ее пальцы находятся в руке мужчины, который изучал ее с понимающей ухмылкой. Его кожа была теплой и шершавой, хватка твердой, и она тут же вспомнила его замечание про «кусаться в постели».