Мы прошли в папину комнату.

– Так…

– Может, расскажешь всё же?

– Может, расскажу, папа.

– Выкладывай. Что за тайны, почему на лестнице? Не он ли отец твоего будущего ребёнка?

– Понимаешь, папа…– я замолчала, надо ли говорить?

Отец смотрел на меня. В его глазах я видела знакомое с детства родное, доброе.

– Папа, этот человек … Я с ним случайно познакомилась. Уже давно. Он из КГБ. Когда-то он предупредил нас, что тебя могут арестовать. И его слова сбылись. Потом он сообщил, что мама вовсе не покончила с собой, а её убили. А теперь он сказал: там, наверху, недовольны тем, что ты, папа, ходишь в церковь. Ещё сказал – они хотят, чтобы ты забыл дорогу в храм. Известный партийный работник, хоть и бывший, не должен компрометировать своими поступками партию.

Папа понимающе кивнул.

– Вера, я всё понял. Этого следовало ожидать. Но послушай меня. Я уже говорил, что лишь теперь начал жить. Прежней жизни для меня больше нет.

Я смотрела на него, я боялась за него. Я не хотела потерять его. Никто мне так не был дорог, как он. Мне хотелось стать другой. Такой, как мой отец, как мой брат Богдан, как наш родственник, отец Антоний… Ах, как я хочу быть другой…

Костя к нам пришёл ещё раз. Сказал, что ему нужно поговорить с Верой. Но не я была ему нужна. Он пришёл, чтобы убить моего отца. Это случилось днём, когда дома никого, кроме отца, не было. И это был день рождения моего отца. Мы с Богданом были на занятиях. А вечером собирались всей семьёй отметить папин праздник за столом.

Папа узнал Костю, пригласил подождать, пока вернётся Вера. Костя принёс конфеты и пачку чая. Они пили чай. Меня Костя не дождался. Когда мы с Богданом вернулись, то нашли отца умирающим.

– Меня отравили. Твой знакомый из КГБ, – его голос слабел. – Там, на столе, чай, конфеты… Не прикасайтесь… Вера…

Я склонилась над ним.

– Мне снилась рыбка. Она смеялась детским голосом. «У меня будет внучка», – подумал я… Вера. Я в жизни совершал много ошибок. Всю жизнь я несу груз этих ошибок.

Он плакал.

– Вера… Богдан, ты где?

– Папа, я здесь, – сказал Богдан.

– Хорошо. Я должен был давно вам сказать… Дети, простите меня… – он замолчал.

Я знала, что он хотел, но не сказал. Я помнила тот, подслушанный, разговор родителей о Кате…

Ночью у меня родилась дочь.

Дочь человека, который убил моего отца.

(черновик неудачной исповеди Веры Монастырской)

Запись на полях рукой Веры: «Хотела написать генеральную исповедь всей своей жизни. Но когда взялась за перо, меня понесло непонятно куда. Мысли, воспоминания, события, всё перемешалось. Я так и не поняла, исповедь это, мемуары или просто незаконченный роман. Ха.»

Я давно не люблю смотреть в зеркало. Там я вижу не только свою старость, но и свои грязные мысли. Они затаились в ухмылке, в прищуре глаз, в нахмуренных бровях… Та плевать мне на грязные мысли, говорю я себе и дёргаю плечом. Или не плевать?

Наверное, я скоро умру. Впрочем, почему «наверное». Но не это сейчас меня интересует. Пока ещё есть время, я должна успеть кое-что сделать для своей внучки Таис. У неё большое будущее. У неё есть для этого талант, красота. Я узнаю в Таис себя. Но ей не хватает одного. Квартиры. Что делать. Я нашла ответ на этот вопрос. Конечно, то, что я придумала, против моей совести. Но плевать. Если бы я всю жизнь слушалась совесть, то ничего не смогла добиться.

У меня есть подруга. Её зовут Небылица. Она меня здорово выручает в этой жизни. Она из тех людей, которые позволяют сесть себе на голову. И это меня устраивает. В своё время благодаря этому я отбила у неё мужа. Не знаю, что там в мозгах у Небылицы, но то, что она – дура, это факт. Если бы кто так поступил со мной, я бы этого человека отравила крысиным ядом.

Моя подруга верит людям, это уже самая настоящая глупость. Вот и мне она всегда верила. Даже когда обман бывал налицо, она всё равно не меняла своего отношения ко мне. Это меня не восхищает, но устраивает. Особенно когда вопрос такой важности, как квартирный.

У меня есть огромная квартира в престижном доме, там, на Кутузовском проспекте, где со времён Брежнева жила партийная элита. В той квартире когда-то убили моего отца. С той поры я не любила ночевать там. И частенько уходила на ночь к Кате Небылице.

Сейчас на Кутузовском живут моя дочь Анжелика и внучка Таис. А я – у Кати.

Каждый день она рассказывает мне о Боге. Она меня этим просто задолбала. По утрам она просыпается очень рано и не даёт мне спать своим пришёптыванием. Это она вычитывает молитвы по книжке, потом бродит по квартире, то в ванную, то на кухню, то к шкафу. Это идут сборы в церковь. Наконец, дверь за ней закрывается, и я могу ещё нормально поспать пару часов. После обеда опять начинаются сборы в церковь, а вечером пришёптывания. И так изо дня в день.