Данная тирада на несколько минут вывела Аристарха из строя. Он только и мог, что сидеть и бестолково хлопать глазами, не понимая, как это любимая жена не разделяет с ним его величайшую радость. И даже более того – она ставит под сомнение его заслуги.

– Но, дорогая, мы же не можем продолжать так жить: ютиться в однокомнатной каморке, не позволяя себе самого элементарного. То, что я писал раньше, не доходит до читателя, поэтому прежние мои вещи редко дотягивали и до пяти тысяч, а теперь…

– Но ведь деньги – это же не главное! – со слезами на глазах кричала Варвара.

– Милая, послушай меня, у нас же в любой момент могут появиться дети. Не будет своих, так возьмём какого-нибудь, оставленного в роддоме, а это значит, что мы должны заботиться не только о своих прихотях… Ты знаешь, я много думал, прежде чем взяться за этот роман. Нам нужны были деньги, мне надо было поверить в свои силы, и вот теперь мы можем вместе наслаждаться вкусом победы.

– Какая же это победа, глупенький мой?

Аристарх выглядел отрезвевшим, и Варвара, подойдя к нему, прижала голову мужа к своей груди.

– Какая же это победа? – повторила она. – Это первый шаг к поражению.

– Что?! – Писатель отшатнулся от жены и оттолкнул её. – Поражение? – В его глазах было столько злобы и хмеля, что, казалось, теперь их замешивают в спиртное в пропорции один к одному. – Нет, это победа! А поражение – это ты, раз не хочешь поддержать меня! Слава, известность, деньги, – теперь это всё моё, и никто не встанет у меня на пути!

– Ты сошёл с ума, – прошептала женщина, подавленная столь резким преображением мужа.

– С ума?! – Да что ты знаешь о сумасшествии? Да ты вообще ничего не знаешь! – При этих словах он отчаянно жестикулировал.

– Я вышла замуж за чудовище!

– Что? – Глаза писателя распахнулись.

– Да, да, ты – чудовище, – подтвердила Варвара.

– Да ты сама… – не договорив, Аристарх без замаха опустил руку точно на центр стола, передав удару всю свою ненависть. Удар вышел такой силы, что половинки разломленного стола оказались в противоположных частях кухни. Посуда, которую женщина не успела ещё составить со стола, оказалась на полу. Как ни странно, но почти вся она осталась цела. Исключением была фарфоровая кружка – единственное, что Варваре осталось от недавно умершего отца. Та теперь лежала в центре кухни в виде нескольких осколков.

Женщина побелела и упала возле осколков на колени, бережно собирая их дружащими руками. Первые слёзы окропили кусочки фарфора и пол рядом с ними.

Однако злость Аристарха от этого не уменьшилась, а, скорее, наоборот, возросла. Но не в силах смотреть на содеянное, он поспешил убраться из кухни.

Свет в эту ночь в квартире номер восемь так и не погас до рассвета. С руками, больше похожими на обвисшие плети, и глазами, залитыми несказанным горем, Варвара сидела в кресле и перебирала в руках осколки чашки, представляя, что это осколки её жизни.

Ближе к утру, она приняла решение: покинуть Аристарха и стала собирать свои вещи. За пару часов до пробуждения писателя она вышла из квартиры и тщательно закрыла за собой дверь.

***

Всего этого мужчина не знал. Он сидел на полу, сжав голову руками, и повторял всего одну фразу:

– Как я мог допустить это?

Так прошёл час. Жизнь до сих пор не останавливалась, поэтому надо было что-то предпринимать. К тому же головная боль становилась нестерпимой.

Писатель сбросил халат на пол, надел жёванную и блёклую рубашку, кое-как натянул брюки, сверху накинул пиджак и, едва глянув на своё отражение в зеркале, решил, что так вполне сойдёт.

Выйдя на улицу, он направился к палатке, увидев которую, рефлекторно сунул руку в карман пиджака. Там приятно шуршала толстенная пачка крупных купюр, а ещё…

Он вытащил на свет Божий твёрдую пластину, на которую наткнулся в кармане. Это была банковская карта, тут же получившая широчайшую дружескую улыбку. Она была несравнимо тяжелее пачки денег в кармане, – счёт Аристарха исчислялся многими тысячами долларов и евро.

В палатке он купил две бутылки пива, одну из которых выпил залпом, а вторую принялся смаковать. Холодное пиво мгновенно принесло облегчение, и жаркое июльское солнце показалось игривым майским.

Обратно к дому он пошёл самой длинной дорогой. «Дорогой размышлений». Здесь ему приходили весьма интересные мысли, и зачастую являлась истина.

Вкратце всё, что он передумал на пути к дому, сводилось к следующему: а) дорога его творчеству открыта. Б) слава, деньги – всё это в его руках, надо только грамотно распорядиться. В) не теряя времени, нужно немедленно садиться за новый роман. Г) на первых парах можно обойтись и холостяцким бытом, а там видно будет.

***

Что такое холостяцкий быт? – Это моменты в жизни мужчины, когда обо всём приходится заботиться самому. Раньше всё было сложнее, теперь, благодаря научно-техническому прогрессу, – проще.