– Оно было... иссушено? Мумифицировано?

– Именно. Словно он был мёртв уже сто, а то и тысячу лет.

– А вы нашли... насекомых?

– Да. На обоих местах преступлений.

Он выглядел так, словно у него вот-вот случится инфаркт.

– На обоих?

– Одно - здесь, второе - в университете.

Я выложил ему все, что знал, и с каждой минутой он бледнел всё сильнее.

– И Старнс тоже... О, Господи, Старнс тоже...

Но больше всего его, похоже, обеспокоила доставка таинственной мумии из Египта и тот, кто мог её прислать.

– Не хотите рассказать мне о Египте?
– предложил я.
– О телах, которые превращаются в мумий? О жуках?

Он попросил сигаретку, и я протянул ему одну из своей пачки.

– Вы мне не поверите, но я всё же расскажу. Кто-то должен знать.

Он сделал несколько глубоких затяжек и уставился вдаль невидящим взглядом, рассматривая то, что мне было недоступно.

– Я надеялся, что мы оставили всё в Луксоре, но мне следовало догадаться...

– Что оставили?

Он пропустил мой вопрос мимо ушей.

– Полагаю, вы задаетесь вопросом, что могло вызвать такое быстрое старение и высыхание?

– Ага, задумывался, - кивнул я.
– Давайте, я вызову патрульную машину, и вы расскажете всё в участке.

Бернем покачал головой.

– На это нет времени. У меня есть кабинет в Музее Античности. Пойдёмте туда. Возможно, это ваш единственный шанс, офицер. К утру я буду мертв, так что всё, что у вас останется - это одна грандиозная тайна. Я расскажу эту историю, но только вам. У меня нет времени, чтобы проходить через это больше одного раза.

Я заколебался.

Да, мне нужны были ответы в этом деле, но я знал, что Фрэнни и ребятам не понравится, если я стану совать нос не в свое дело.

Но в ту секунду я решил: к черту все это.

Этот парень был напуган, и он знал ответы, и у меня было безумное чувство, что если я не услышу весь рассказ прямо сейчас, то он будет мертв, как и сказал. Возможно, то, что я делал, было против правил, но мой инстинкт подсказывал мне, что я поступаю правильно.

Поэтому мы направились в Мискатоник.

– 8 -

Кабинет Уинстона Бернема был большим, с прекрасным видом на кампус, но он казался тесным и переполненным книгами, сваленными с полок, стопками рукописей, египетскими статуэтками и реликвиями, сложенными в коробки.

Он сел за стол, отодвинул в сторону один из ящиков и сразу же начал говорить:

– Что вы знаете о Египте, офицер? О его темном прошлом, преданиях и истории? О фараонах и божествах?

Я признался, что знаю немногое.

– Я видел несколько мумий в музее; некоторые из тех реликвий, которые вы храните в Зале Египтологии. Высохшие на вид существа вроде твоего друга. Он не очень-то походил на героя Карлоффа в том фильме.

Мой собеседник усмехнулся.

Ну да, такие парни, как я, учатся в основном по кино.

Я сказал ему, что слышал о Тутанхамоне и его проклятии. Обо всех парнях, которые умерли, потому что вошли в его гробницу. Не то чтобы я в это верил...

– Это хорошо. Я рад, что вы знаете о Тутанхамоне и проклятии. Я хочу, чтобы вы помнили об этом, когда я начну рассказывать о том... о том, что с нами случилось.

– А что с вами случилось?

Он не ответил на прямой вопрос.

Насколько я успел понять, Бернем вообще не любил отвечать на прямые вопросы.

Он делал все по-своему и на своё усмотрение.

Он рассказал мне о погребальных культах и богах плодородия Древнего Египта, о том, как часто было очень трудно установить действительную историю этих давно ушедших людей, ибо для них не существовало разделительной линии между реальным и нереальным, естественным и сверхъестественным.

Их боги были частью их повседневной жизни.

Он рассказал мне о шакалоголовом Анубисе, боге бальзамирования, и Нехбет, богине в облике коршуна.

О Горе с головой сокола и Сете с головой змеи.

О крокодильем культе Себека и боге-скарабее Хепри.

У меня сложилось такое ощущение, что у египтян сушествовал бог на каждый день недели.

– Я специально упомянул именно Хепри, потому что насекомые были очень важны для религиозной и символической жизни этого великого исчезнувшего народа, - сказал Бернем.
– Жук-скарабей использовался во всем - от талисманов удачи до погребальных обрядов, религиозных церемоний и надгробных иероглифов. Это ничтожное насекомое было воплощением жизни и возрождения. Но другие насекомые также играли заметную роль. Медоносные пчелы символизировали плодородную дельту Нила. Мухи символизировали смерть и воскрешение. А кузнечики, которые уничтожали вредителей на посевах, были символом нападения на врагов. Очень увлекательно, вы не находите?