Почти ни одна лавка не пустовала. Толпы пассажиров с баулами и чемоданами всех мастей сновали взад и вперед, частично оседая на скамьях, частично разбредаясь между ларьками. Из темных углов угрюмо поглядывали кучки неблагонадежных элементов, выискивая наивную жертву для своих афер.

Взгляду предстает забавный срез общества всех мастей: от богатеев до нищих, от аристократов до плебеев, от замкнутых интровертов до крикливых возбужденных говорунов. Со всех сторон слышится говор, крики, шум толпы, хлопанье дверей, далекий перестук и гудки поездов, голоса дикторов и торговцев. В нос бросаются запахи жира, грязи, крепкого чая, легкого алкоголя и курева.

Среди этой суеты и толчеи, почти в центре зала ожидания сидел человек, занимая длинную скамью целиком. Мрачная фигура в темном плаще и шляпе отпугивала как среднестатистических обывателей, так и мелкую шпану — никто не рисковал усесться рядом. В руке мужчины болтались ручки небольшого саквояжа, серые глаза смотрели на окружающих без какой-либо явно выраженной эмоции. Он не проявлял никакой враждебности или агрессии, но аура смертельной опасности, расходящаяся от напряженного силуэта, казалась почти осязаемой.

Из людского потока отделилась стройная фигура в щегольском плаще и не менее модной шляпе. Молодой парень подошел, держа руки в карманах, спокойно уселся на расстоянии метра от мрачного пассажира. Секунду ничего не происходило, потом оба повернулись, встретившись взглядами.

— Неужели я так предсказуем? — спросил Нергал.

— Чуть меньше, чем другие, но все же… — Ханс позволил себе тень улыбки, — Машина разбита, воздушные порты закрыты… Куда же еще деваться?

Убийца сверлил собеседника взглядом, напряжение в воздухе возросло до максимума.

— И что теперь? — мрачно поинтересовался Рихтер.

— А что ты планируешь? — вопросом ответил Краузе.

— Я уезжаю.

— Далеко?

— Да.

— И надолго?

— Навсегда.

Дознаватель поежился, сжавшись поплотнее под тонкой тканью плаща.

— Слишком долгое слово… Но пусть так. Не вижу смысла задерживать.

Посидели, Нергал отвернулся, ощущение опасности несколько спало.

— Ладно, можешь думать, что все прошло по твоему плану, — с иронией бросил убийца.

— А ты волен думать, что действовал целиком и полностью самостоятельно, — парировал Ханс.

Оба сдержанно улыбнулись, Краузе скосил взгляд на мрачную фигуру.

— Думаю, предлагать вступить в команду даже не стоит…

— Не стоит, — подтвердил Рихтер, — У меня свой путь. Хадо…

— Знаю-знаю. Хадо-хито, весьма занимательная концепция. Впрочем, совсем не оригинальная. Связка «призвание» — «цель» — «смысл» встречается во многих источниках, как древних, так и относительно свежих.

Нергал пожал плечами, не видя смысла что-то пояснять. Каждый верит в то, во что ему нравится верить, и не иначе.

— Ты выполнил текущую миссию, — осторожно проговорил Ханс, — Какая следующая?

— Время покажет… — мечтательно ответил Рихтер, — Возможно, пришла пора взять отпуск…

Краузе поднялся, не глядя на собеседника. Он запнулся, будто собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Счастливого пути, — пробормотал дознаватель, шагая в сторону.

Не дожидаясь ответа, он отступил, моментально растворившись в толпе.

Нергал смотрел вслед парню, не зная, что и думать. Этот молодой Краузе — внешне не особо впечатляющий хлыщ, и в то же время — достойный соперник и страшный враг. К собственному удивлению, Рихтер обрадовался, что они расстались на хорошей ноте.

Будто две грозовые тучи сошлись на темном небе, сверкая молниями, и, после непродолжительного противостояния, также мрачно разбрелись по сторонам, в противоположные части горизонта.

Часы пробили одиннадцать, Рихтер встал, подхватив саквояж. Толпа расступилась, выпуская темную фигуру на широкий перрон.

Дождь все еще поливал, Нергал поднял голову к небу — тучи и не думали расходиться, тьма заполнила все вокруг, кроме тускло поблескивающего окнами поезда. Сверившись с билетом, мужчина зашагал к своему вагону, не обращая внимания на лужи и ледяной ветер.

Ночной рейс не пользовался особой популярностью, перрон оставался почти пустым, несмотря на скорое отправление. У дверей вагона первого класса не было никого, кроме молодой усталой проводницы. Протянув фальшивые документы, Рихтер вошел внутрь поезда.