– Вон пошёл, – нависая над ним, грозно прошипел молодой мужчина. Сейчас находясь в шаге от меня, он казался мне очень знакомым.

Точно. Я видела его раньше в клубе, причём довольно часто в компании начальства. Пьяный мужик, покачиваясь, поднялся с асфальта и с потоком ругательств в наш адрес, пошёл в сторону припаркованного у дороги такси, продолжая сыпать угрозами.

– Спасибо, что помогли, – произнесла, потирая пострадавшую руку.

– Не страшно заниматься таким ремеслом? Да ещё в статусе индивидуалки? – сверля меня тяжелым взглядом, иронично спросил мой заступник, поправляя дорогие часы на запястье.

– Не понимаю, о чём вы? – главное в таких ситуациях – вовремя включить дуру.

– Всё ты понимаешь! – выплюнул эти слова с таким пренебрежением, что стало не по себе. Но мне не привыкать к такому обращению, проглочу.

– Уважаемый, спасибо, конечно, за помощь, но вы – знакомый Артёма Сергеевича. Ведь так? – мужчина ничего не ответил. Лишь высокомерно ухмыльнулся. – Не думаете, что мне как-то не с руки откровенничать с вами? Могу и работы лишиться, – ответила и, развернувшись, пошла в сторону остановки.

Некрасиво, конечно, всё-таки заступился, помог, но по-другому я не могла. Если до Артёма дойдет эта информация от его знакомого, то я останусь без единственного источника постоянного дохода. Сев на первый трамвай доехала до нужного мне места. После произошедшего нервы расшалились совсем, и я шла, оглядываясь по сторонам, опасаясь каждого тёмного закутка в переулке. Прикупив в магазине пару пакетиков корма для кошек, булку хлеба и пакет молока, направилась в сторону дома.

***

Не знаю, зачем проследил за ней. Обычная продажная девка, зарабатывающая на жизнь своим телом. Ничего особенного. Таких, как она, сотнями можно встретить, причем за одну ночь. Но что-то в ней меня заинтересовало. Но вот что? Увидев, как она выходит из трамвая и идёт в сторону небольшого магазина, решил дождаться её. Девушка вышла из продуктового и прошла во двор к старым трехэтажным сталинкам. Достав что-то из сумки, остановилась у входа в подвал. Тут ей на встречу вышла облезлая, потрепанная кошка, которой она на картонку выложила, видимо, только что купленный корм. М-да, проститутка – кошатница, чего только в жизни не увидишь. И зачем за ней поперся? Нет, мне точно нужен выходной, творю уже хрен пойми, что. Выругавшись себе под нос, развернул машину и поехал домой.

Я уже подъезжал к подъезду, как раздался звонок. И чего Францу не спится?

– Привет, Стасян!

– Здорово! Как на счет прокатится на рассвете?

– Ты прямо романтик: байк, дорога, рассвет и крошка, поди, в комплекте.

– Нет, я без баб. Нахрен. Просто настроение никакое.

– Извини, я бы составил тебе компанию, но не сегодня. Сутки на ногах почти, мне бы до кровати добраться.

– Понял. Тогда отдыхай. Созвонимся, – попрощавшись со Стасом и, припарковав машину, пошёл домой.

Утро настало рано, и было оно отнюдь не добрым. В девять утра начал настойчиво трезвонить телефон, вызов на котором я так же настойчиво сбрасывал, пока меня эта жуткая какофония не измотала.

– Если это не пожар, не чье-то убийство, то лучше сразу положите трубку и забудьте этот номер, пока я не послал вас к х*ям, – проговорил сонным голосом, даже не открывая глаза.

– Демид, ты совсем обалдел! Мама до тебя всё утро дозвониться не может, – раздался возмущенный голос сестры.

– Я спать лёг три часа назад! Что вам надо в такую рань?

– Опять по клубам шлялся? Сколько можно, Дём!? Когда ты уже повзрослеешь? – ага, и стать таким же снобом, как мои родители и сестра. Нет уж, увольте.

– Мира, что тебе надо? Или говори, или я отключаю телефон.

– Мама завтра устраивает званый ужин в честь отца. Сказала, чтобы ты обязательно приехал, – бл*, опять это сборище заумных профессоров и академиков с неху*вым багажом пафоса на плечах.

– Нет.

– Дём! Это важно для родителей!

– Я сказал «нет»! Меня на этом празднике атомов и молекул не будет. Родителям привет! – с этими словами я повесил трубку. Выключив звук на телефоне, перевернулся на живот и, уткнувшись в подушку, снова заснул.

Дождь… Капли воды медленно стекают ручейками по стеклу, отбивают незатейливый ритм по карнизам и крышам. Шум дождя, словно мантра самой природы. Он, как бальзам на раненые души. Когда идёт дождь, всё внутри настраивается на другую, особую волну, особую мелодию. Всё замедляется вокруг, будто кто-то сверху нажимает на кнопку и сменяет скорость кадров.

Я смотрю в окно, прикуривая очередную сигарету. Люди пробегают через двор: кто под зонтами, кто пытается укрыться от дождя с помощью капюшонов и дождевиков, а кто-то, не боясь, шагает под холодными каплями, размышляя о чём-то своём. У каждого из этих людей свои собственные мысли и проблемы. Бабушка, спешащая на автобус, возможно, думает о том, что надо не забыть купить лекарство. Мужчина, обметающий от мокрой листвы стекло своего автомобиля, весь в мыслях о том, как выплатить кредит. Женщина в красной куртке мечтает о новом любовнике, а девочка, идущая в школу, надеется, что сегодня её не спросят на уроке химии. У каждого своё…. Своя радость, своя боль, свои переживания. У каждого своё… и это неизменно. Мы эгоистичны по своей натуре, мы видим только свою боль, свои проблемы. Нас редко волнуют переживания других. Нас не задевает боль проходящего мимо нас человека или стоящего рядом с нами в очереди. Даже если это знакомый. Нет, мы, конечно, выразим сочувствие, скажем пару слов в поддержку, похлопаем по плечу, говоря, «что всё будет хорошо», «всё наладится», «ты главное держись» и пойдем дальше по своим делам, уже через пару минут забывая о чужой проблеме, потому что уже и сами не верим в то, что-то когда-то всё наладится. Потому что надежда давно позабыта, отложена в угол, как старый ненужный хлам.

Тушу докуренную до фильтра сигарету и одеваюсь. Выйдя на улицу, спешу на остановку. Очередная рабочая ночь, каких уже были сотни в моей жизни и сотни ещё будут. Главное отодвинуть эмоции в сторону и улыбаться. Пятница. В клубе сегодня будет полно народу, а значит много работы. Я захожу в гримерку и здороваюсь с девчонками.

– Викусь, у тебя красная помада есть? А то моя закончилась, – канючит жалобно Анжелка. Конечно, никакая она не Анжелика, по паспорту – Иванова Мария Геннадьевна, но тут она для всех именно белокурая Анжела, порхающая как мотылек между сценой и гримерной.