А я просто букашка, которую силятся раздавить. Стул подо мной ощущается острыми иглами, и мне хочется покинуть кабинет. Не унижаться. Но ради Тайлер я должен попытаться…

— Какой девчонки? — спрашивает мистер Барнс. Однако он плохо притворяется — он меня понял.

— Той первокурсницы, которую Гейл снял на видео.

— А причём здесь она? — декан хмурит густые брови.

Букашка-Брайан сопротивляется, и не хочет быть раздавленным.

— У Вас из-за того видео проблемы. Не так ли? А теперь Вам просто нужен козёл отпущения! Но я не снимал видео! И, тем более, не выкладывал в сеть. Я бы не поступил так с Тай… с Тайлер. Это сделал Гейл! Но Вы просто не можете его отчислить! — всё это я выпаливаю на одном дыхании, задыхаясь от переизбытка эмоций.

Чёрт! Если я уйду, Тайлер будет здесь совсем одна. Кто сможет её защитить от нападок братства?

Как я буду без неё?..

— Я не понимаю, о чём ты, — сухо бросает Барнс, вновь отводя от меня взгляд.

Чёрт, мне смешно. И я почти смеюсь!

— Тогда назовите мне причину отчисления! — требовательно говорю декану. — Официальную!

— Мне достаточно твоей неуспеваемости, Брайан, которая успела снизиться с начала этого семестра.

— А как же мои успехи в спорте? Команда по плаванью?! Я могу вернуться в футбольную команду. Я смогу всё успеть…

Вообще-то, я не собирался вымаливать. Но ради Тайлер готов упасть на колени. Ради себя не готов, только ради неё.

Однако мистер Барнс непреклонен. Ему не нужны мои обещания и театральные манёвры — я это вижу.

— Тогда Вы обязаны отчислить и Гейла, — рявкаю я, не сдержавшись.

Залезаю в карман за телефоном, чтобы продемонстрировать видео, которое он снял с той девчонкой. Оно наверняка всё ещё гуляет в сети. Но вот только мой телефон разрядился, чёрт возьми. Моя рука падает обратно на стол.

— Вы же знаете, что это не я, — с мольбой смотрю на декана. — Отчислите Гейла, и я не стану… — осекаюсь.

— Чего ты не станешь, Брайан? — Барнс заинтересовано вскидывает брови.

— Я не стану раздувать скандал.

Я могу обжаловать своё отчисление. Не знаю, возымеет ли это какой-то успех, но проблем декану принесёт. Возможно, вскроются и другие забавы братства, которые он покрывал своим безучастием.

— Ты угрожаешь мне, Брайан? — ошеломлённо спрашивает он.

— Да! Да, угрожаю.

— Так, всё, пошёл вон отсюда. Чтобы к вечеру тебя не было на территории кампуса.

Я пытаюсь возразить, но он громко хлопает ладонью по столу.

— На твоём месте я бы прикусил язык. И сделал всё, чтобы получить хорошие рекомендации для перевода в другой вуз.

Я поднимаюсь со стула. Теперь острые иглы впиваются мне в горло.

Чёрт, чёрт, чёрт…

— Но Вы не на моём месте, мистер Барнс, — выдавливаю я и выхожу с этими словами за дверь.

Почва уходит из-под ног от осознания действительности. Меня отчислили, твою мать. Кровь закипает в венах. Необузданная ярость вырывается наружу. Снежный ком такой величины, что остановить его просто невозможно.

И я падаю вниз, наверное, даже наслаждаясь этим падением, потому что Гейл вдруг вырастает на моём пути. Он ухмыляется…

И если однажды кто-то спросит меня: «Брайан, что на тебя нашло?», я не смогу ответить. Просто не смогу вместить в свой ответ этот слишком огромный ком из чувств…

Я раздавлен, я опустошён и жажду мести, расправы.

Срываюсь с места. Подскакиваю к ухмыляющемуся Гейлу и стираю ухмылку с его лица, разбивая губы. Он не сопротивляется, словно ждал именно этого.

— Адьёс, Брайан, — шипит парень, отшатываясь и сплёвывая кровь на пол. — Теперь твой кролик будет…

Договорить он не успевает. Я заталкиваю его слова обратно ему в глотку, нанося удары по лицу. Мне в плечи кто-то вцепляется. Я брыкаюсь, скидывая чужие руки, и вновь нападаю. Толпа вокруг нас разрастается, но больше никто ко мне не лезет, пока я жёстко избиваю Гейла. Помогает ли мне это? Ни черта! Однако я просто не могу остановиться. Это он во всём виноват! Он!

В какой-то момент меня с силой оттаскивают от валяющегося на полу парня. И держат так крепко, что я не могу выбраться.

— Боже, Брайан, — выдыхает мне в ухо декан. — Какого чёрта?..

Он тащит меня по коридору, а мои глаза всё ещё прикованы к Гейлу. Теперь я вижу масштаб катастрофы. Накопленный годами гнев, наконец, выбрался наружу. Внутри нет ничего, кроме отчаяния. Сейчас я ничем ни лучше, чем мой отец, который дубасил меня за проступки. А может, даже хуже, ведь я никогда не валялся без чувств, как лежит сейчас на полу Гейл.

— Вызовите скорую, — орёт декан столпившимся студентам.